Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 3 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Он врал, я это чувствовала. Не крупно, по мелочам, но врал. Что-то было не так в его истории, какая-то деталь не сходилась. Но спрашивать, какая именно, я не стала. Не здесь, под кедром, где пахло смолой и его запахом, от которого у меня кружилась голова.

Шэн тем временем полез за пазуху и вытащил сложенный лист плотной бумаги.

— От твоего отца письмо.

Я взяла. Сероватая бумага, не такая, какую отец использовал раньше. Другой сорт, из дешевых и самых распространенных, в каждой лавке такой можно купить. Значит, папа до сих пор осторожничает, умница.

«Линь-эр, все кончено, старый режим пал. Новый император подтвердил мою должность, больше на меня не давят. В столице еще шумно, но за городом тихо. Я отремонтировал наше старое поместье в полудне пути от столицы, помнишь, то, которое куплено на имя матери. Там безопасно. Можете возвращаться, когда сочтете нужным. Не спешите. Сами решите. Я отсылаю к вам верного человека, он вас проводит и сохранит. Целую. Отец»

Я перечитала дважды. Трижды. Пока буквы не начали расплываться.

— На словах он велел передать то же самое, — сказал Шэн. — «Не спешите, сами решите когда. Жду вас, но не тороплю».

Я сунула письмо за пояс. Пальцы дрожали, пришлось спрятать их в рукава, чтобы никто не видел.

— Верный человек отца, который сопроводит нас обратно в столицу, — это ты? — спросила я. — Или у тебя другие дела?

Он посмотрел на меня так, что я почувствовала, как краснеют щеки. Взгляд у него был тяжелый, но не злой. Усталый, что ли. Будто он нес что-то очень большое очень долго и только сейчас ему разрешили поставить ношу на землю.

— Я там, где вы, госпожа, — сказал он наконец тихо, но твердо. — Если поедете — поеду. Если останетесь — буду ждать. Если решите не возвращаться совсем… — он махнул рукой, — придумаем что-нибудь.

— Да ладно, не ври, — фыркнула я. — Там, где я, как же. Бросил здесь и восемь месяцев носа не показывал!

— Ушел, потому что вы были в безопасности. — Шэн наклонил голову к плечу. — Сделал, что должен был, и вернулся, чтобы служить вам, госпожа.

Я хотела спросить: «А что ты должен был сделать?» Хотела ударить его в грудь, в то самое место, где зашивала рану восемь месяцев назад. Но вместо этого спросила:

— Ты голоден?

Шэн моргнул, явно не ожидая такого вопроса. Отвык за восемь месяцев от того, что госпожа у него очень практичная?

— Немного, — сказал после паузы.

— В монастыре кормят плохо. Вегетарианская кухня. — Я отпустила наконец несчастный кедр и даже удивилась, что на его коре не осталось следов от моих пальцев. — Пойдем, попрошу для тебя на кухне что-нибудь посытнее.

— Госпожа, — окликнул меня этот дуболом, когда я уже пошла обратно к воротам монастыря.

Я обернулась. Шэн стоял на том же месте, не сдвинулся ни на шаг.

— Спасибо, что не прогнали.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не прощение. Не любовь. Просто… усталость от восьми месяцев вранья самой себе.

— Идем уже, не стой столбом. Завтра рано вставать. Мы едем домой!

Мы едем домой. Наконец-то!

Эти слова, сорвавшиеся с моих губ так легко, на самом деле весили целую тонну. Домой. Туда, где в прошлой жизни меня ждала стрела, а в этой — неизвестность и новый, пугающе деятельный Ван Июй. Но мне ведь вовсе не обязательно с ним встречаться, верно?