Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 25 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Учитель Хин оказался именно таким, каким я его помнила по прошлой жизни: невысокий, жилистый, с лицом человека, который давно примирился с несовершенством мира и потому решил исправлять его вручную.

— Это он? — спросил учитель, окинув Юханя быстрым взглядом, будто прикидывал вес мешка риса. — Хм. Живой. Уже неплохо.

Юхань вздрогнул.

— Наставник Хин… — начал было он, пытаясь выпрямиться и принять достойный вид, но палка тут же мягко, почти ласково ткнулась ему под колено.

— Не напрягайся, — посоветовал учитель. — Напряжение мешает думать. А думать тебе придется много.

Он махнул рукой прислужнику, и тот аккуратно поставил у стены короб с трактатами. Короб выглядел тяжелым. Очень.

— С этого дня, — продолжил Хин, — ты будешь читать по три свитка утром и по два вечером. Не пересказывать. Понимать. Если не поймешь — прочтешь снова. Если снова не поймешь — прочтешь стоя. Если и тогда не поймешь…

Палка легко легла на ладонь.

— …мы обсудим текст через тело. Иногда оно соображает быстрее головы.

Юхань сглотнул.

— Учитель… а можно… — он покосился на меня, — можно без палки?

— Можно, — неожиданно легко согласился Хин. — Если ты уже мудрец.

— Я… — Юхань замялся. — Пока нет.

— Тогда нельзя, — подытожил учитель и повернулся ко мне. — Госпожа Ли, вы уверены, что хотите именно такого пути для брата?

Я встретила его взгляд спокойно.

— Абсолютно.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда предупреждаю сразу: через месяц он будет меня ненавидеть. Через два — бояться. Через три — уважать. Если вы готовы пережить это вместе с ним, я берусь.

— Готова, — ответила я без колебаний.

Учитель Хин усмехнулся краешком губ, едва заметно, но одобрительно.

— Тогда начнем.

— У-у-у, — взвыл Юхань. Но шепотом. Все же брат у меня хотя и балбес, но не совсем дурак.

Пока учитель Хин вбивал в его голову книжные премудрости, я снова покинула поместье, чтобы устроиться на втором этаже одной из многочисленных чайных. Мне предстояло собеседование с еще тремя учителями. Из тех, которых не пускают в приличные дома.

Четыре часа спустя, поговорив под присмотром Шэна примерно с двенадцатью людьми, я остановила свой выбор на Гун Линся, старой даме, прожившей жизнь прислужницей в цветочном доме, Сяо Та, профессиональном игроке, лишившемся руки за жульничество, и бывшем следователе уголовной палаты. Эти люди должны будут показать Юханю такие грани жизни, о которых мой брат даже не подозревал. И для начала как следует напугают. В частности, уже через неделю, когда Юхань хоть немного привыкнет к высокому темпу учебы и начнет хоть что-то соображать по вечерам, бывший следователь Пай Синь отведет его на нижние уровни уголовной тюрьмы, где содержат проигравшихся в пух и прах дураков, попавшихся жуликов и прочую шушеру.

Мне было жалко брата. По-настоящему. Тем более Пай Синь предупредил, что редкая ночь в подземелье проходит без отрубания по приговору какой-либо части тела преступника.

Но лучше так. Лучше пусть посмотрит со стороны и испугается на всю жизнь!

Я вернулась в поместье уже под вечер, уставшая, с гулом в голове, но довольная. Во дворе все еще слышались команды учителя Хина, редкие, сдержанные стоны Юханя и сухие удары палки — ритм новой реальности, к которой брату предстояло привыкать.

Я не стала выходить к ним. Не потому, что было жаль, а потому, что знала: если вмешаюсь сейчас, разрушу все, что с таким трудом начала выстраивать.