Книга Невеста уральского ведьмака, страница 56 – Виктория Крафт

Васька подошел к расколотой скале, присел на корточки, потрогал холодный след. Глаза казака сузились. Он поднял голову на купца, и в голосе его не было страха — только глубокая, вековая усталость.

— Не ругайся, Илья Петрович. Зря горло дерёшь. Не золото они унесли.

— Что ты мелешь, дурень?! — повернулся к нему Ветров, сжимая кулаки.

— Не уйдём сейчас — завтра нас с Егоркой искать некому будет. Пойдём назад, к станице. К лешему золото твое, жизнь дороже.

Егорка сжался, испуганно переводя взгляд с казака на купца, его руки на затворе ружья мелко дрожали.

Ветров посмотрел на них, и в глазах его загорелся тот самый безумный, сухой огонёк, как людей, потерявших разум от жадности. Он выпрямился, упрямо выставив подбородок.

— Возвращаться? — тихо, с шипением переспросил купец. — Назад? С пустыми руками? Чтобы в Станице надо мной со смеху дохли? Чтобы должником по миру пустили? Нет! Я до этой горы полжизни шёл. Камни эти — мои! Золото — моё! Я его из-под земли зубами выгрызу, а найду! А вы… — он ткнул толстым пальцем в грудь Ваське. — Вы можете проваливать! Трусы бабьи! Бегите к своей станице, юбки бабьи целуйте! Мне чужого не надо, я один пойду! Один всё заберу!

Он рванул с пола свой мешок, неловко вскинул его на плечо и, тяжело дыша, зашагал прямо вглубь пещеры, к дальнему проходу, ведущему наверх, к вершине. Даже не оглянулся.

Васька посмотрел ему вслед. Плюнул в зелёную каменную пыль.

— Эх, голова твоя дурная, купец… — горько выдохнул он.

— Дядька Вась… — робко позвал Егорка, прижимаясь к плечу старшего. — Что делать-то? Нежто бросим его? Пропадёт ведь. И мы без него заплутаем.

Васька долго молчал, слушая, как удаляются тяжёлые шаги Ветрова. Потом тяжело вздохнул, проверил затвор и угрюмо бросил:

— Не бросишь. Мы казаки, а не волки, чтоб раненых да бесноватых в лесу оставлять. Да и перед Богом отвечать придётся. Пошли, Егорка. Держи ружье наготове.

Они подхватили упирающегося Егорку, который всё оглядывался на трещину в стене, и пошли следом за купцом. Вглубь горы. Туда, откуда уже тянуло ледяным, мёртвым ветром вершин.

Они вышли из избы на самом рассвете, когда сизый туман ещё лежал тяжёлым пластом на калитке и прижимал к земле жухлую таёжную траву. Ждать урочного часа не стоило — урал не прощал промедления. Искать отряд по реке, которой ушли казаки, они бы не смогли, а потому Арсений сразу свернул с наезженной колеи под глухую, неприветливую сень вековых лиственниц.

Лес начал меняться ближе к полудню. Аглая почувствовала это раньше, чем увидела. Что-то дрогнуло в сыром воздухе — тонко, неуловимо, точно кто-то невидимый прошёл между сосен и задел натянутую жилу. Лес — до этого молчаливый, ровный, привычно-глухой — вдруг стал другим. Он сощурился. Он смотрел. Он слушал. Он ждал.

Арсений остановился как вкопанный на небольшой, поросшей брусничником прогалине. Опустил тяжёлый мешок на кукушкин мох, выпрямился, уставившись в непроглядную, заваленную буреломом чащу. Ведьмак знал: чтобы нагнать отряд, нельзя идти обычным трактом — нужно просить лесные силы о помощи. Он решил обратиться напрямую к лесному духу, истинному хозяину этих мест, чтобы тот вывел их к первой таёжной стоянке самым коротким, тайным путём.

Арсений обернулся к Аглае, и оба его глаза — и тёплый карий, и мёртвый болотный — сузились: