Книга Невеста уральского ведьмака, страница 58 – Виктория Крафт

— Живая? — тихо, прямо ей в волосы, спросил ведьмак. Голос его рокотал утробно, вибрируя в груди.

— Живая, — едва слышно выдохнула она, подняв голову и заглядывая в его лицо. — Только, кажется, я сейчас все твои рёбра наизусть выучу. Ты меня с каменной глыбой не перепутал, ведьмаче? Хватка у тебя... тракторная.

— Чего? — Арсений моргнул, на мгновение, на губах ведьмака промелькнула мимолетная ухмылка. — Тракторная, говоришь? —Отпустить тебя? Стоило столько верст за тобой бежать, чтоб ты тут ласточкой с обрыва порхала?

Арсений не выпустил её. Его глаза в зыбком полумраке тумана светились пугающе и притягательно: карий сделался почти чёрным, а болотный зелёный мерцал, точно колдовской огонёк. Он всматривался в её бледное лицо так, словно искал разгадку самой главной тайны, которую она носила внутри.

Аглая горько и мягко улыбнулась, прижимаясь ладонями к его груди. Искры между ними уже не просто проскакивали — они жгли кожу сквозь плотное сукно.

— Я — это я, Арсений. Теперь уже всё одно целое. Но сердце у меня сейчас здешнее. И оно бьётся ради тебя. Этой загадки тебе мало? Или тебе обязательно нужно, чтобы я тебе диплом геолога предъявила?

— Много, — выдохнул ведьмак.

— Слишком много для одного меня.

Наконец они одолели последний крутой подъём, и вышли к реке перед ними открылась таёжная поляна. Это была та самая первая стоянка в тайге после переправы через реку, где купец Ветров со своими людьми провели когда-то первую ночь. На этой поляне они и остались ночевать,развели костёр и укрылись от ветра лапником.

Ночью, когда Аглая чутко дремала у костра, Арсений не спал. Ведьмак пристально проследил за туманом, который пополз из тайги , и увидел чудь — тех самых подземных жителей . Из белёсой хмари, подсвеченной мертвенным зеленым блеском, соткались призрачные, дивные девичьи фигуры. Они плыли над камнями, манили прозрачными руками и улыбались голодными, неживыми губами. Аглая проснулась от холода, увидела, как ведьмак заворожённо всматривается в туман, и вдруг остро, по-бабьи приревновала Арсения к этим подземным девкам. Она сердито рванула его за рукав кафтана, заставив отвернуться.

— Смотри на меня, ведьмаче, — прошептала она с затаённой обидой. — Чего ты там высматриваешь? Нежто эти бледные куклы тебе милее живой души?

Арсений глухо, утробно хмыкнул, оборвав морок. Его пальцы коснулись её щеки — бережно, едва задевая кожу. Аглая затаила дыхание, чувствуя, как ревность уступает место крупной, сладкой дрожи. Арсений наклонился ниже, и его губы накрыли её губы.

Поцелуй был порывистым, жарким, ломающим весь горный холод, копившийся в этих скалах миллионы лет. Это был их первый, нечаянный поцелуй — сокрытый от всего мира на этой таёжной стоянке, скрепивший их души прочнее любого заговора. В этом поцелуе сплелись и её вековая тоска по несбывшемуся, и его долгое, одинокое ожидание в лесной избе. Они вместе вернулись к костру, дожидаясь рассвета под защитой ведьмачьего посоха.

Утром туман рассеялся. Солнце осветило пустую поляну. Днём они пошли выманивать чудь хлебом, ведь Арсений крепко знал: подземная чудь любит ржаной хлеб очень сильно, для них его пахучий дух — пуще любого золота. Ведьмак подошел к скальной стене, у которой когда-то стояли палатки казаков, достал из мешка большой свежий каравай, разломил его пополам, чтобы кислый хлебный аромат пошёл по всем подземным щелям, и густо плеснул мёда на плоский гранит.