Книга Невеста уральского ведьмака, страница 59 – Виктория Крафт

Долго ждать не пришлось. На этот густой, сытный запах хлеба из глубокой трещины в скале вышел Белый старик — древний дух урмана и пещер. Борода белая до самых пят, глаза пустые, как выработанные шахтные шурфы. Он понюхал воздух, ухмыльнулся беззубым ртом .

— Отдай казаков, сказал ведьмак.

— Забирай своих служивых, прошамкал старик, жадно прижимая каравай к серебряному кафтану. — Всё равно девки наши под землёй с ними уже натешились, наигрались вдоволь. А дольше казаки бы просто сгинули в подземелье, иссохли бы от пещерной сырости. Забирай, пока я добрый.

Камень беззвучно раздвинулся, и из лаза на сухой мох вывалились двое. Степан и Митяй были совсем не в себе — глаза блуждали, лица бледные, как известь, губы шептали бессвязный бред, точно они всё ещё видели ласки подземных дев. Ведьмак тут же достал свои фляги, стал отпаивать казаков горьким чабрецовым отваром, ломающим пещерный хмель, и быстро привёл их в чувство. Когда Степан и Митяй уселись на бревне, испуганно озираясь, Арсений строго посмотрел на них и приказал:

— Вот что, служивые. В станицу возвращайтесь. Прямо сейчас назад топайте и всем по дороге рассказывайте, кто вас из пасти горы спас. Говорите, что ведьмак Арсений да купеческая дочь Аглая вас из чертога чуди выдернули. Пусть люди знают, что урал живой и шутить с ним нельзя. Марш домой!

Казаки, шатаясь, крестясь на ходу и кланяясь ведьмаку в пояс, поспешили прочь со стоянки, обратно к реке. А Арсений обернулся к Аглае, поправил лямки мешка и указал на тропу, уходящую дальше, к самой вершине хребта:

— Ну, девица… — он легонько щёлкнул её по носу, возвращая обоим почву под ногами. — Теперича гора нас точно не разлучит. Намертво связала. Двоих пристроили, теперь пора за батюшкой твоим идти, пока Хозяйка его в малахит не одела. Пошли, пава, время капает, как вода со скал.

Аглая поднялась, принимая его руку. Ветер рвал подол её тяжёлой юбки, холодил мокрые от поцелуя губы, но ладонь Арсения была горячей, надёжной. Они первыми ступили на крутую, уходящую прямо в звёздную черноту тропу к вершине, готовые вырвать оставшихся из каменного плена.

Утро на стоянке началось с обманчивого облегчения. Васька и Егорка, измождённые крутым подъёмом по отвесным скалам, даже не верили своему счастью, когда горная тропа наконец пошла под уклон. Они миновали угрюмый каменный створ и снова оказались внизу, у той самой ревущей таёжной реки. Тайга встретила их привычным шумом лиственниц, и казакам на мгновение показалось, что всё самое страшное осталось позади, в холодных чертогах Медной горы.

Уставшие, израненные, люди повалились на мягкий мох у речной кромки. Собрали скудный костерок, чтобы отдохнуть, согреться и съесть последние сухари. Васька, баюкая дёргающее болью раненое плечо, привалился к стволу берёзы, а молодой Егорка мгновенно заснул чутким, прерывистым сном уходящего от погони щенка.

Они оба были настолько истощены, что даже не заметили, как пропал купец.Илья Ветров поднялся молча, не привлекая внимания. Одержимый сухим, лихорадочным огоньком в глазах, он буркнул себе под нос, что пойдёт набрать сушняка для костра, углубился в чащу и больше не вернулся.

Купец брёл между угрюмых сосен, механически ломая сухие сучья и подбирая обломки коры. Мешок с остатками вещей остался на берегу, а в кармане кафтана тяжело перекатывался тот самый малахитовый осколок, который манил его всё это время. Мысли в его дурной, воспалённой голове мешались.