Книга Невеста уральского ведьмака, страница 68 – Виктория Крафт

К полудню извилистая тропа вывела их к огромной, тёмной пещере — тому самому каменному свору на террасе скал, где оставшиеся шестеро казаков и купец провели свою последнюю совместную ночь перед тем, как окончательно разделиться.

Здесь царило мёртвое, жуткое запустение. Ледяной ветер вершин гулял под высокими сводами, шуршал сухой холстиной, брошенной в спешке. Аглая остановилась посреди пещеры, оглядываясь. Под ногами темнели глубокие, размазанные борозды в каменистом грунте — следы недавней стоянки.

В самом центре пещеры они нашли остатки костра. Прогейшие, затянутые сизым, холодным пеплом угли, от которых всё ещё слабо пахло ржаным дымом и человеческим потом. Чуть поодаль валялась растоптанная охапка сушняка — тот самый хворост, за которым ушёл и не вернулся её безумный отец, Илья Ветров, угодивший прямо в лапы к Великому Полозу.

Арсений опустился на колено, припал ладонью к холодному пеплу кострища, долго всматривался в глубокий отпечаток кузнечного колуна на каменном полу. На его ладони зажглась зелёная искра — внутренний кот ведьмака читал следы, как открытую книгу.

— Тут они ночевали, Аглаюшка, — глухо сказал он, поднимаясь во весь рост. — Нас здесь шестеро выживших опередили. Отсюда их пути разошлись: трое к Хозяйке под землю ушли, купец твой к Полозу подался, а Васька с Егоркой назад к станице повернули. Мы на самом пороге стоянку нашли. Доставай зеркальце серебряное, чабрец из кисета вытряхивай. Начинается наш главный торг за твоего батюшку.

Аглая твёрдо кивнула, сжимая в кармане юбки холодное серебрёное стекло. Екатеринбург остался далеко в будущем, Карагайская станица бунтовала позади, а впереди их ждало великое подземное лихо Медной горы, и отступать им было некуда.

Из тёмного зева пещеры, прямо навстречу им, соткавшись из зеленоватого, фосфорического полумрака, вышла она сама.

Хозяйка Медной горы встретила их на самом пороге. Высокая, статная, в платье из шелкового, переливающегося живым блеском малахита, с косами цвета лесного мха . Её изумрудные глаза смотрели без злобы, но с той древней, пронзительной глубиной, от которой у простого человека кровь застывает в жилах. Она оглядела Арсения с его разномастными глазами, заглянула в лицо Аглае, в чьем взгляде спаялись воедино две памяти, и тонко, загадочно улыбнулась.

— Ну, здравствуйте, двоедушники, — пропела она голосом, похожим на журчание подземного ручья по камням. — Не с кайлом пришили, не с ружьем, а с поклоном. Знаю, зачем пожаловали. Проходите в мои чертоги. Будьте гостями.

Арсений и Аглая переглянулись. Отступать было поздно, и они согласно кивнули.

Они шли за ней вглубь горы, и перед ними открывались палаты дивной, нечеловеческой красоты. Стены высились гладкими срезами густо-зелёного малахита с тёмными, кружевными наплывами; пол под ногами отливал багряной, узорчатой яшмой , а с потолка свисали тяжёлые, прозрачные гроздья горного хрусталя, сиявшие внутренним, живым светом. Аглая, в которой геологический опыт остался восхищённо замерла перед первозданным совершенством природы, искренне покачала головой:

— Какая порода… Какая точная, чистая огранка. Ни один человеческий мастер, Хозяйка, вовек не сможет так передать душу камня. Это великое мастерство. Настоящее чудо.