Книга Любовь вне контракта, страница 21 – Tina Blad

Постепенно наш поцелуй стал углубляться, превращаясь из осторожного, пробного, ненасящего в нечто более жаркое и требовательное. Я сама не заметила, в какой момент закрыла глаза и вообще забыла, с кем целуюсь, потерялась в ощущениях — в горячих, обжигающих прикосновениях, в чужом дыхании, смешавшемся с моим. Он начал сминать пальцами мои бёдра, сильно, даже немного грубо, а я, не оставаясь в долгу, царапала его плечи через ткань рубашки, оставляя на ней едва заметные затяжки. Закончилось всё резко, неожиданно — карету нехило тряхнуло на ухабе, да так, что мы едва не скатились с сиденья, и нам пришлось прервать поцелуй, судорожно хватая ртом воздух. Мы уставились друг на друга так, словно видели впервые — с каким-то диким, ошеломлённым изумлением, — и тяжело, прерывисто дышали.

— А ты дерзкая, — хмыкнул он наконец, медленно приходя в себя и всё ещё не отпуская мою талию. Его голос звучал ниже обычного, с лёгкой, хрипловатой ноткой. И только сейчас до меня дошло... а как, собственно, я оказалась на его коленях?!

— А ты неплохо целуешься для зеленоглазого, — вернула я ему сомнительный комплимент и мило, невинно улыбнулась прямо в возмущённый, пылающий негодованием взгляд этих самых зелёных глаз.

— Нарываешься, — рыкнул мужчина, и в его голосе послышалась низкая, вибрирующая угроза. А мне вдруг стало до колик смешно, истерически весело от всей этой абсурдной, неправильной ситуации.

— И что ты сделаешь? — я сделала испуганные, круглые глаза, прижав ладони к груди в притворном ужасе, хотя сама едва сдерживала рвущийся наружу смех. — Поцелуешь меня?

Он осёкся на полуслове, замер на мгновение, переваривая мою дерзость, а потом неожиданно рассмеялся сам — низко, раскатисто, запрокинув голову.

— Это какой-то неправильный фиктивный брак, — выдавил он сквозь смех. — Всё идёт совершенно не по плану.

Я не успела ответить — карета остановилась, и внутри повисла та самая напряжённая тишина, которая бывает перед бурей. Я выдохнула, поправила воротник пальто и шагнула наружу, чувствуя, как ноги слегка дрожат от волнения. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя, но не до конца.

Муж вышел следом, бесшумно и плавно, как всегда, и коротко кивнул мне, не говоря ни слова. Взял под локоть — уверенно, но без лишней фамильярности, будто мы делали это тысячу раз. И от этого простого жеста мне стало чуть спокойнее.

Наш дом стоял в ряду таких же неприметных зданий, чуть выделяясь новой черепицей и облупившейся краской на ставнях. Двухэтажный, небогатый, но ухоженный снаружи, как маска, за которой скрывался вечный хаос. Моя комната была на втором этаже, рядом с братом и сестрой — их отделяла от меня только тонкая деревянная перегородка, сквозь которую по ночам было слышно, как они дышат во сне.

Я замерла у двери на мгновение, собираясь с духом, и постучала. Открыли почти сразу. Мама. Она стояла на пороге, худая, высокая, с острыми скулами и бледным лицом, обрамлённым тёмными, гладко зачёсанными волосами. На мгновение её глаза расширились, готовые разразиться привычной бурей, но она заметила мужчину за моим плечом — и замерла. Её взгляд скользнул по его фигуре, по пальто, по спокойному, уверенному лицу, и она сжала губы в тонкую нить.

— Явилась, — процедила она сквозь зубы, и в голосе её звенел лёд. Мама всегда умела одним словом заставить съёжиться, даже отца, который, при всей своей внешней суровости, побаивался её холодного взгляда. — Проходи...те.