Книга Любовь вне контракта, страница 23 – Tina Blad

— Ты точно им родная? — тихо пошутил Ник, окидывая взглядом крошечное пространство, такое уютное в своей бедности и контрастирующее с тем хаосом, что царил внизу.

Он поднял руку, и лёгкое, почти невесомое заклинание пронеслось по комнате, собирая вещи в аккуратные стопки и отправляя их через распахнутое окно прямо в карету. Книги, тетради, одежда — всё улетало, таяло на ветру, и я смотрела на это с каким-то щемящим, горьким облегчением.

В дверях нарисовалась мама. Её лицо, обычно бледное и невозмутимое, раскраснелось, в глазах метались молнии, и я видела, как дрожат её тонкие пальцы.

— Кэсс, мы уже договорились о браке с графом! — в голосе её зазвенели истерические нотки. — Я тебя с этим не отпущу! Немедленно разводитесь!

— Вообще-то этот, — голос Ника, вдруг ставший ледяным, в котором не осталось и следа прежней тёплой усмешки, пробрал до дрожи даже меня. Я покосилась на него с новым, возросшим уважением. Теперь зелень его глаз не была тёплой и насмешливой — она стала опасной, острой, как лезвие. Светлые волосы, падающие на лоб, лишь подчёркивали эту внезапную, почти пугающую хищность. — этот — её муж. И попрошу относиться с уважением к тем, кто выше вас по статусу. Вы больше не сможете приказывать Кэсс и заставлять её делать то, что она не хочет. А теперь позвольте забрать её вещи и попрощаемся.

Мама замолкла. Её лицо побледнело ещё сильнее, губы сжались в тонкую нить, и она, стиснув зубы с такой силой, что на скулах заходили желваки, развернулась и почти бесшумно спустилась вниз, оставив нас одних. Я подавила усмешку, чувствуя, как внутри разливается острая, почти греховная радость. Вот так. Теперь не меня затыкают.

Отец даже не поднялся. Так и остался сидеть внизу, спрятавшись за своей газетой, делая вид, что ничего не происходит.

Мы уже заканчивали сборы, когда из соседней двери, отделённой от моей комнаты лишь тонкой деревянной перегородкой, показались дети. Сестра Лейси, вся в отца — такие же каштановые волосы, те же чуть раскосые глаза, но черты мягче, изящнее, — и брат Раен, похожий на маму: худощавый, темноволосый, с большими серыми глазами, в которых застыла вечная настороженность. Я же была их странной смесью — что-то взяла и от мамы, и от отца, но не стала похожа ни на одного из них.

— Ты уходишь? — голос Лейси дрогнул, и в глазах её уже блестели слёзы. Ей было одиннадцать, но она всегда пыталась защитить меня, встать между мной и родительским гневом, даже когда это было бесполезно. — Насовсем?

— Так будет лучше, маленькая, — я опустилась на корточки и притянула их к себе, обнимая сразу обоих, чувствуя, как тепло их тел пробивает холод, который сковал моё сердце. Они были совсем не похожи на родителей — мягче, добрее, совсем не такие колючие. Раен молчал, ему было всего девять, и он редко говорил, но сейчас он просто прижимался ко мне, спрятав лицо в моём плече, и я чувствовала, как его маленькие пальцы судорожно вцепились в мое пальто. Он запоминал всё, каждый миг, каждое слово, но боялся перечить родителям. Просто всегда вставал рядом с сестрой, молча.

— Я не понимаю, почему они тебя не любят, — топнула ножкой Лейси, и голос её сорвался на шёпот. Она осеклась, испуганно покосившись в сторону лестницы, боясь, что услышат. Им ничего не сделают, конечно, но мама умела промывать мозги словами, а это было порой больнее любой пощёчины. Раен просто ещё крепче прижался ко мне, закрыв глаза, и я почувствовала, как в носу защипало от подступивших слёз.