Книга Любовь вне контракта, страница 22 – Tina Blad

Внутри было грязно. Всегда так, если не ждали гостей. На полу валялись чьи-то вещи, скомканная одежда, старые газеты, на подоконнике — чашки с засохшим кофе. Посередине гостиной на диване с продавленными подушками сидел отец, держа в руках газету — старую, уже прочитанную, но он продолжал в неё утыкаться, делая вид, что не заметил нашего прихода. Был он коренастым, с уже заметным брюшком и густыми, кустистыми бровями, которые он принципиально отказывался выщипывать, словно это было единственное его маленькое непослушание в доме. На сотрудников и на меня он мог сорваться с лёгкостью, но при маме всегда прикусывал язык. На младших он даже голос не повышал — мама не позволяла.

Я переступила порог, чувствуя привычный, липкий запах дома, смесь старого дерева, табака и многодневной пыли.

— Привет, мам, — сказала я ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Отец медленно сложил газету — его любимый жест, означающий, что разговор будет тяжёлым. Края бумаги хрустнули в его пальцах, и он поднял на меня тяжёлый, исподлобья взгляд.

— Где была? — спросил он глухо, и в голосе не было никакого любопытства, только глухое, привычное недовольство.

— Замуж выходила, — пожала я плечами, стараясь говорить буднично, будто речь шла о походе в лавку за хлебом.

Тишина повисла в комнате, густая, почти осязаемая. Мама застыла у двери, отец перестал дышать. Я видела, как медленно, словно в замедленной съёмке, вытягиваются их лица — сначала недоумение, потом неверие, потом что-то более тёмное, похожее на гнев.

— Не могла, — усмехнулся отец, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня внутри что-то сжалось. — Ты должна была выйти за графа Блэра.

Я выдержала паузу, чувствуя, как пальцы мужа слегка сжали мой локоть, придавая сил, и чётко, разделяя каждое слово, произнесла:

— Позвольте представить моего мужа — графа Николаса Блэра.

Эффект превзошёл все ожидания. Глаза отца округлились, газета выпала из рук и бесшумно спланировала на пол. Мама, стоявшая до этого неподвижно, как изваяние, вздрогнула, и её бледное лицо налилось сначала красным, потом снова побледнело. Она открыла рот, но слов не нашла.

А Ник, мой невозможный фиктивный муж, шагнул вперёд, мягко, но уверенно, и, чуть склонив голову, произнёс с идеально вежливой, но до зубовного скрежета издевательской интонацией:

— Рад познакомиться с родителями своей обожаемой супруги. Я пришёл, чтобы помочь забрать её вещи. — Он выдержал паузу, обводя комнату взглядом, и добавил с лёгкой, почти незаметной усмешкой: — Вижу, гостей вы не ждали.

— Кэсс, ты должна была выйти за другого Блэра... — голос матери начал наливаться привычным, ледяным гневом, но я не стала дослушивать. Схватив мужа за руку, я буквально протащила его мимо неё, игнорируя крики, что летели нам в спину, и глухой, звериный рык отца, донёсшийся из гостиной.

— Пойдём быстрее, — взмолилась я почти шёпотом, взбегая по скрипучей лестнице.

Вот она, моя дверь. Моя комната. Я толкнула её и замерла на пороге, чувствуя, как внутри разливается странная, тягучая горечь. Удивительно, как быстро родные стены стали чужими. Здесь всё было по-прежнему: единственный шкаф, куда я с трудом втискивала свои скромные вещи; полка, которую я сама прибила над столом, с ровными рядами книг в потёртых переплётах; на столе — аккуратные стопки тетрадей с конспектами, исписанные мелким, старательным почерком. Всё дышало прошлым, но я чувствовала себя здесь гостьей.