Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 32 – Ан Синьи

— Хорошо, – кивнул он. – И, Лин Юэ…

— Да?

— Больше не позволяй называть себя дочерью отравителя. В этом доме ты – госпожа Шан. Запомни это и веди себя соответственно.

В этот момент, глядя в его стальные глаза, я впервые подумала, что лед, возможно, не такой уж и холодный, если ты стоишь рядом с ним, а не против него. Но стоит сделать шаг в сторону, и он заморозит тебя насмерть.

Гостевое крыло Облачной Резиденции отличалось от Бамбукового Павильона так же, как императорский дворец отличается от хижины угольщика. Здесь не гуляли сквозняки и воздух был напоен ароматом сандала и тепла. Полы, устланные толстыми шерстяными коврами, глушили шаги, а в бронзовых жаровнях, расставленных по углам, тлел дорогой бездымный уголь. Но для меня это место все равно оставалось клеткой, только прутья стали золотыми.

Слуги, присланные управляющим Чэнем, двигались бесшумно, как тени. Они расставляли мои немногочисленные вещи, точнее, те подарки, что прислал Шан Гуань. Мой старый мешочек с приборами и украденные дневники матери я держала при себе, не доверяя никому.

Я стояла у окна, глядя на внутренний двор. Отсюда был виден вход в Башню Вердиктов. Мой муж поселил меня близко к себе, прямо под своим неусыпным оком.

— Госпожа желает чаю? – Тихий голос служанки заставил меня вздрогнуть.

— Нет, – отрезала я, не оборачиваясь. – Я желаю знать, когда меня поведут к свидетелю.

Ответ пришел раньше, чем служанка успела поклониться. Двери распахнулись без стука, на пороге стоял Шан Гуань. Он сменил тяжелое парадное одеяние на более удобный, но не менее строгий темно-синий халат с узкими рукавами, удобными для боя или работы. Его волосы были все так же безупречно убраны, лицо непроницаемо, но я заметила, как на его виске пульсирует жилка. Головная боль. Ледяной Дракон страдал от собственной силы.

— Мы идем сейчас, – сказал он вместо приветствия. – Водный Бессмертный пришел в себя окончательно.

Я кивнула, плотнее запахивая воротник шубы, чтобы было теплее. Ходить по этому дому зимой, да и с супругом, обладающим даром льда, рискованно. Моя левая, все еще перевязанная рука ныла, напоминая о цене вмешательства за спасение речного духа. Боль давно прошла, но разум помнил.

— Вы готовы услышать правду, даже если она вам не понравится, господин Судья? – спросила я, проходя мимо него.

— Я ищу истину, Лин Юэ. Нравится она мне или нет – вопрос чувств, а я не привык руководствоваться чувствами в работе.

Мы шли к Павильону Исцеления в молчании. Стражники следовали за нами на почтительном расстоянии, но я ощущала кожей их взгляды, сверлящие спину. Для них я была ведьмой, околдовавшей их господина.

В лечебных покоях, где лежал Водный Бессмертный, было тихо. Врачеватели Имперской Академии исчезли, видимо, Шан Гуань действительно выгнал их взашей. Остались только Чэнь и пара доверенных помощников, меняющих духовные камни, поддерживающие защитный барьер.

Шуйсянь сидел на ложе, обхватив колени тонкими полупрозрачными руками. Его кожа приобрела более здоровый лазурный оттенок, но в глазах все еще плескался страх. Стоило нам войти, как он сжался в комок, зашипев. Его взгляд метнулся ко мне и застыл.

— Она… – прошелестел он, тыча в меня пальцем. – Прогоните ее! Она пахнет смертью!

Шан Гуань остановился, скрестив руки на груди и наблюдая за мной. Я осознала, что это была проверка. Мне оставалось только сделать глубокий вдох. Он сказал «пахнет смертью»? Нет, он сказал Шан Гуаню про пионы, а для него пионы теперь, похоже, равны смерти.