Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 48 – Маргарита Ардо

— Уходи! И цветы забери!

— Это просто благодарность, что была моими глазами… «на том свете». Не нравится, выброси! — рыкнул Стас и буквально вылетел из квартиры, не глянув на букет.

Дверь открылась перед ним и закрылась сама, как послушный привратник. Замерев, я слушала его гулкие шаги по ступеням. Где-то истерично проорал кот. Я дернулась было спасать, спрыгнула с тумбочки, но остановилась — звуки летели не из подъезда, а с улицы, из приоткрытой форточки балкона.

Я осела на тумбочку и, закрыв ладонями лицо, расплакалась.

В моих волосах снова что-то зашевелилось. Чуть царапнуло и с размаху шлепнулось на пол. Сквозь щель пальцев было видно, что синее. Хорошо, что не вошь. Кот принял нормальные размеры и отерся о мою ногу.

— Спасительница! Умница! Красавица! — мурчал он нараспев. — Ну что ты плачешь, Евуся?

— Я его прогнала! Обидела!

— Пррравильно, моя хоррошая, прравильно! Так их всех, нечистых!

Я глянула на него, убрав руки.

— И тебя тоже?

— Я чистый, я самый чистый кот на свете! Я вылизываюсь по двадцать раз на дню!

Он вышагивал, обтирая меня и победоносно задрав хвост.

— А ты видел его глаза? — всхлипывая, спросила я. — Они такие стали несчастные! Он же все равно человек!

И я расплакалась еще сильнее, кляня себя за бессердечность. Помню же, как больно, когда бросают. Мне всегда трудно людям боль причинять, сама больше страдаю!

— Не человек он, — проворчал кот, — все прравильно сделала. Он только телом своим человек, не сутью!

— А вдруг я больше не влюблюсь? Вдруг я просто трусиха? — рыдала я, закрываясь от кота.

Слезы с моих щек стер шершавый язык. И еще раз. Я отстранилась, опешив.

— Влюбишься. Мы тебе светлого найдем, хорррошего, — увещевал Говорун, тыкаясь носом мне в щеку.

— Я струсила! — не унималась я. — Я ужасная! А по небу облачко плыло… сердечком…

— Морок. И ничего ты не струсила: эдак запросто Кощея к чертовой бабушке послать! Почти пинком! Да ты знаешь, кто? — Кот вспрыгнул на тумбочку, чудом уместившись всеми четырьмя лапами на крошечном свободном пятачке, снова потерся и прислонил свою щеку к моей, промурчал ласково: — Ты герроиня!

Только я так себя не чувствовала. Я глянула на букет. Такой красивый! И цветы жалко. Не знаю, как девушки выбрасывают цветы, если им чем-то не угодил их даритель или если подарил не тот.

Вытерев глаза тыльной стороной рук, я размазала тушь и подошла к букету. Нежные, красивые, цветок к цветку, подобранные с любовью. И слезы снова хлынули водопадом. В зеркало теперь на меня смотрел настоящий Джокер с жуткими потеками под глазами. Говорун продолжал петь канарейкой, восхваляя мое величие. А мне хотелось удавиться. И я пошла за мылом. Стерла в ванной тушь.

Потом достала молча из шкафа хрустальную вазу советских времен, налила воды и поставила букет. Кот взволнованно путался под ногами, тыкаясь в них, как пуфик на ножках.

— Ну, Ева, ну, девочка, не надо плакать! А вдруг счастье твое близко? А вдруг уже на пороге?

Звонок от входной двери затрезвонил, как колокол на пожар. Стас? Я хлопнула себя по лбу, вытерла краем футболки опять мокрые глаза и бросилась открывать. На пороге стоял «Свет». Тот самый, который я уже видела на улице, сшибающий созвездиями и вызывающий желание распахнуть руки, чтобы впитать такого побольше. Я затаила дыхание, раскрыв рот.