Книга Железная рука Императора, страница 77 – Мария Самтенко

По моим подсчетам, Василий ушел не меньше часа назад. И мне совершенно непонятно, чем он там столько времени занимается.

Вариантов масса – начиная от какой-нибудь мелочи вроде проколотого колеса или того, что он не может найти больницу, и заканчивая тем, что Вася арестовали, и теперь он сидит в полиции, пытаясь оправдаться.

Выходить сейчас на поиски будет максимально глупо. Мало ли кто может прийти в охотничий домик, пока меня нет. Тех же егерей было двое, а у нас тут только один.

Степанов сейчас, увы, не боец. Допустим, ему можно оставить пистолет, и он сможет отстреливаться с дивана. Но адреналин – это не то, что пойдет ему на пользу. Светлости нужно отдохнуть в тепле и покое, а не отбиваться от неизвестных врагов, если те вдруг решат напасть.

В боеспособности Николая Михайловича я в принципе сомневаюсь. Во-первых, возраст, во-вторых, здоровье, и, в-третьих, он даже не пытался сбежать или еще как-то сопротивляться врагам.

Ну и связанный егерь мало того, что ранен, так еще и неизвестно, к какой из сторон решит присоединиться. Нас он поддержит, наверно, только если медведь нападет.

В охотничьем домике тепло, есть еда и кое-какие медикаменты. Ситуация и у светлости, и у Николая Михайловича терпимая, срочная медицинская помощь им не нужна. Подождем.

Я снова подхожу к Степанову, рассматриваю его, спящего – не верю, что все наконец-то в порядке. Живой! Съежился под одеялом, словно в ознобе. Сажусь рядом, касаюсь губами головы – жар. Опять. Да он и будет, конечно. Но вроде не настолько паршиво, чтобы требовалось сбивать прямо сейчас.

Потом поднимаюсь наверх – Николай Михайлович тут же притворяется спящим. Ну и пусть, я тоже не горю желанием общаться. Главное, что вроде не помирает.

Наконец иду на кухню к егерю. Мы с Васей не стали затаскивать его на кровать, это же надо нести на второй этаж, просто положили на одеяло. Хочу проверить повязку, посмотреть, нет ли кровотечения, и обнаруживаю, что этот персонаж у нас как раз в сознании.

— Очнулись? Пить хотите? Да не шарахайтесь, я с ранеными не воюю, иначе вы бы ответили за своих пиявок!

Егерь бурчит под нос, что не шарахается от девок, мне показалось. От воды не отказывается, просит развязать руки – якобы он в таком состоянии все равно не сбежит и не нападет.

— Полиция развяжет, – нежно говорю я. – Хотите поговорить про то, как ваш хозяин, Кирилл Владимирович, велел вам обращаться с пленниками? Он угрожал вам или заплатил денег?

Егерь не желает вступать в контакт. Да и мне тоже не особо хочется сейчас его допрашивать – пусть этим займется полиция. Не думаю, что Кирилл Владимирович посвящал его в какие-то важные вопросы.

Но только я собираюсь отойти, как в глазах раненого что-то мелькает. Секундная радость узнавания. Я спешно оборачиваюсь, вижу тень в окне.

Второй егерь!

Куда он пойдет? Успел ли он понять, что я его рассмотрела?

Плевать! Разберемся по ходу делу! Бросаюсь к входной двери, по пути вытаскиваю из кармана пистолет – за АК нужно делать крюк до дивана, мне не успеть.

Дверь приоткрывается, я дергаю на себя, сую пистолет под нос егерю:

— Руки!.. Руки, «цензура», а то ляжете рядом с приятелем!..

На этом, собственно, все. Я жду подвоха, но второй егерь, который, собственно, был занят основными обязанностями, не лезет на рожон и послушно позволяет связать себе руки.