Книга Железная рука Императора, страница 80 – Мария Самтенко

У себя на заводе Калашников с головой погружается в работу, и, в принципе, с мелкими бюрократическими препонами уже справляется без нас. Ставится очевидно, что от АК перестали отмахиваться, и что вскоре изделие действительно поступит в производство. А дальше не менее важная часть работы – внедрение в войска, обучение солдат. Нужна учеба, нужны инструкторы – эту проблему тоже придется решать. Но не прямо сейчас, конечно. По ходу дела.

Из поездки на Дальний Восток Калашников приносит сведения о том, что у японцев как-то слишком все замечательно с авиацией по сравнению с нами. Я вспоминаю, что у их любимых союзничков потом еще будут «мессершмиты», та еще гадость. Что ж, придется и в авиастроение лезть, и там, боюсь, не повезет так, как здесь. Тут я хотя бы могла помочь, подсказать, вспомнить автомат, который я собирала и разбирала много раз, и выпить под это дело литр крови Калашникову, а с самолетами так не получится.

Но нужно. С десантом во время Великой Отечественной Войны все было сложно – масштаб военных действий не тот. Десантных операций всего-то около тридцати и было – мы изучали во время учебы – и далеко не все вышли удачными. У меня осталось впечатление, что львиная доля проблем возникала из-за отсутствия больших самолетов, удобных для высадки десанта. Мелкими самолетами можно перебрасывать небольшие диверсионные группы, но, когда десантируется несколько тысяч человек, это серьезно замедляет дело.

Не знаю, как близко я сейчас к истине, но самолеты нужны. Причем самые разные, а бюджет не резиновый, в том числе и на армию. И, чувствую, наши хлопоты с автоматом Калашникова нам со Степановым покажутся детскими шалостями. К тому же там еще не все готово, мягко говоря.

Поэтому думать про самолеты, наверно, рано. Присматриваться, изучать обстановку, заводить знакомства – но не лезть в производство. Пока не лезть.

А про что надо думать, это про учебу. Спешно нагоняю все, от чего я отстала во время прогулов. Снова репетиторы, и по магии, и по обычным предметам, и времени хватает только на то, чтобы навещать светлость в больнице, Славика дома и Калашникова на заводе.

Но все мигом уходит на второй план, когда в один из моих визитов светлость внезапно спрашивает:

— Оленька, а вы случайно не хотите ограбить посла?

На самом деле, вопрос про посла следует не сразу. Сначала светлость рассказывает, что его навещала Есения с запоздавшими на тридцать пять лет попытками воспитания и император с заданиями. И потом только, после приступа кашля, на который мы оба уже не обращаем внимает, огорошивает этим загадочным предложением.

А потом лежит в постели, откинувшись на подушку, смотрит на меня и веселится.

Меня это очень радует, потому что последние дни выдались какие-то не очень оптимистичными. Светлость вроде бы шел на поправку, но потом опять ухудшение – жалуется на кашель, боль в груди, почти перестал вставать, спать может только со снотворным. Хотя последнее, как мне кажется, от недоверия к ночной сиделке. Но тут ничего не поделать – врачи настаивают, чтобы кто-то следил за его состоянием ночью, а загружать этим меня светлость отказывается категорически. Говорит, что у меня и без этого полно хлопот. К тому же вечером к нему любит ходить родня, и я стараюсь с ними не пересекаться. Заглядывала даже Есения, вот уж от кого не ожидала! Но если так пойдет и дальше, то, конечно, я буду на ночь приходить, и пусть выгоняет как хочет.