Книга В тени государевой, страница 35 – Мария Самтенко

Я улыбаюсь, наверно, впервые с самого утра, и прозрачные глаза Степанова тоже теплеют. Холод уходит.

— Все в порядке, Михаил Александрович. Я просто опять не выспалась. У Славика и Марфуши был поезд в три утра по Москве, по-нашему это в пять утра. Я сидела на Главпочтамте, чтобы быть на связи, если у них там что-то случится. Но ничего страшного, я еще немного поспала перед отпеванием.

Светлость понимающе улыбается. Тут вроде напрашивается фраза, что нужно больше отдыхать, но когда бы? Неделя выдалась неудачной: началась с бессонной ночи в полиции и заканчивается бессонной ночью на Главпочтамте.

— Так что насчет Евдокии Ильиничны и Ларисы? Что нашла экспертиза? Криминал?

— Даже не сомневайтесь, Ольга Николаевна, – светлость смотрит налево, на ту самую соседскую баню, где погибли бабушки, и я решаю подойти, посмотреть.

С тех пор ее ни разу не топили, и соседка даже перестала закрывать ворота, чтобы не открывать их каждый раз, когда полиции это понадобится. Хотя они там и были скорее для галочки – забор полуразобран, и все спокойно заходят.

— Евдокию Ильиничну с Ларисой Ильиничной закрыли в парилке и снова растопили баню, пока они мылись. Заслонка была сломана, и они не угорели, а погибли от жары, – вполголоса рассказывает светлость, и тут из дома выходит соседка в уличной одежде и с сумкой в руках. – О! Александра Ивановна! А можно мы зайдем в баню, посмотрим?

— Да пожалуйста, только разуйтесь и дверь потом прикройте, – бурчит соседка. – Я на работу.

— Спасибо. Я понимаю, как вас это утомило, но мы быстро.

Мы разуваемся, оставляем обувь в предбаннике. Я ступаю босыми ногами по доскам, светлость остается в носках. Мы идем к печке, осматриваем заслонку – по-прежнему не работает.

— Была бы закрыта, может, погибли бы быстро, – тихо говорит светлость.

— А как их заперли? – спрашиваю я, осматривая маленькую, тесную баньку на два отделения: предбанник и моечную, она же парилка.

— Занесли в баню вот эту большую колоду, она стояла на улице для растопки, и подперли дверь в парилку, – говорит светлость. – Вот, взгляните. Мне даже так ее сдвинуть тяжело, а если будет за дверью, так это вообще без шансов. И бабушки тоже не смогли. А если кричать, то в доме не слышно.

Колода действительно немаленькая: по сути это огромный кусок бревна. Светлость рассказывает, что его как квартиранта хотели подрядить ее распилить, по-соседски, но он отказался. А теперь это, получается, вещдок. Но в полицию его из-за веса и размера никто не потащил – хранить негде. Сняли отпечатки пальцев, составили описание и оставили в бане со строгим наказом не распиливать, пока дело не закрыто.

Я толкаю колоду и понимаю, что отодвинуть ее нереально, по крайней мере, мне. Должна быть просто богатырская сила.

Мы со светлостью заходим в парилку, осматриваемся. Тут нет окна, но не темно – свет пробивается сквозь щели. Чтобы мыться, сюда берут керосинку, а сейчас мы просто не закрываем дверь.

Значит, убийца подкараулил квартирных хозяек светлости в бане, дождался, когда они зайдут в парилку, подпер дверь колодой и растопил печку. Скорее всего, еще и помог огню разгореться с помощью дара или какой-нибудь горючей жидкости.

По спине пробегают мурашки. Бедные женщины! Интересно, как долго они смогли продержаться в жаре? Был ли шанс?