Книга На задворках Империи, страница 29 – Мария Самтенко

— Сегодня-завтра о покушении на Михаила Александровича напишут все газеты, – вздыхает полицейский. – Но он принципиально никуда не уедет. Будет сидеть тут до конца отпуска и настаивать на расследовании. А наши бомбисты из революционного кружка сначала залягут на дно, но потом все равно осмелеют. Кого-то мы даже схватим, город же маленький, все друг друга знают. Только это не закончится в Горячем Ключе. И кто знает, кому повезет: им в первый раз, а ему – в девятнадцатый. Ольга Николаевна, я просто хочу вас предостеречь – рядом с этим человеком небезопасно.

«Небезопасно», вот замечательно! Все эти мудрые советчики появляются только когда помощь не нужна. Вот что Елисей Иванович советовал Ольге, когда ее третировали Славик с Боровицким, обижал опекун, когда ее хотели лишить единственной мечты – восстановить род? Быть послушной?

Покончив с формальностями, возвращаюсь в усадьбу. Меня с порога встречает Славик:

— Ольга, тебя еще не вызвали в полицию? Никита меня не послушал…

Из сбивчивых пояснений брата выясняется, что у Боровицкого внезапно тоже выискалась гражданская позиция. И он считает, что огненный дар – это большая ответственность, и его нельзя использовать для того, чтобы запугивать людей и жечь церкви.

— Конечно-конечно, Славик. Только с его собственным даром это не работает, правда? А то я помню, как тушила его в фонтане. Кстати, ты удивишься, но теперь я еще и управляю водой.

Веду его на кухню, здороваюсь с пекущей блины Марфой. Та тут же приходит в ужас от моего потрепанного вида: на драном платье следы подсохшей крови, коса растрепана, да еще и поставленный Прошкой фингал.

— Оленька! Да что ж это делается?!

— Подожди, Марфуша, мне нужно кое-что показать Славику.

Проскальзываю к раковине, открываю кран. Вода тянется к моим рукам. На ладони появляется фигурка: это моя кормилица. В любимом длинном платье, с платком и с тарелкой блинов.

— Оля, как же я рада!..

Настоящая Марфа тут же роняет сковородку и бросается меня обнимать.

В глазах Славика снова вспыхивает жадность: дар, вожделенный дар. Даже два. Догадаться о его мыслях несложно: если негодная старшая сестрица каким-то образом заполучила способности к магии, то, может, и ему удастся?

Когда волна восторгов чуть утихает, я иду к себе, быстро принимаю ванну и переодеваюсь. И возвращаюсь на кухню, к Марфуше и ее блинам – рассказывать про происшествие со Степановым. Не вижу смысла держать это в тайне.

— …а этого урода, швыряющего самопальные бомбы в мирных людей, застрелили. Ну так туда ему и дорога, ско…

— Застрелили?!

Поворачиваю голову и вижу, что в глазах Славика плещется ужас. Брат даже блин уронил от избытка чувств.

А с чего это, интересно? Брательник был знаком с мертвым террористом или он просто сам по себе такой впечатлительный?

«Наши бомбисты из революционного кружка залягут на дно», – сказал Елисей Иванович. – «Кого-то мы даже схватим. Город маленький, все друг друга знают».

«Наши бомбисты». Местная молодежь. Отпрыски знатных родов. Революционный кружок вместо кружка вязания.

— Ты знал его? Славик?

После блинов и угроз Славик признается, что да, у него есть некоторые подозрения насчет велосипедиста. Потому что с пару месяцев назад в гимназии прошел слух про некий элитный клуб для избранных, куда принимают только с самым мощным даром. И только по приглашениям, для пущей элитности.