Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
— И слава Богу! По крайней мере, останется жив,- г-жа Менсваль поднялась и, желая, видно, сменить разговор, ласково сказала: - Кушайте, гости дорогие, уважьте хозяйку. Дэвид, поухаживай за Линдой, положи ей ветчины. Отец, наливай вина. Сейчас пирог принесу. Стало опять весело. Линда посматривала на всех, сидящих за столом людей и радовалась их дружбе, их мыслям, их взглядам. «Как хорошо здесь» - думала она. Хозяйка внесла на большом блюде румяный пирог, и гости воздали ему должное. Уже под утро все устали и легли отдыхать. Линде постелили на кушетке в комнате Аннет. Наутро после завтрака Линда тепло распрощалась с хозяевами, с супругами Ольсен и отправилась домой. Проводить ее вышла Аннет. Подруги решили прогуляться по бульвару. Был слабый морозец, кругом было бело от выпавшего за ночь снега. — Давай часик погуляем,- предложила Линда, беря Аннет под руку.- Смотри, как хорошо. А воздух! Дыши, домоседка, дыши! — Я дышу… Линда, тебе понравилась Мария? — Очень. И Ольсен. Спасибо вам, я чудесно провела праздник. А ты была просто молодец. Скажи, Аннет… что, твой Леон действительно скрывал еврея? — Да. Он не говорил мне, но я догадывалась. Я и сама боялась, но разве я могла сказать ему « не надо»? Человеку нужна была помощь… Линда крепко сжала локоть подруги. Они обогнули Исторический музей и остановились у церкви Сторчюрка. Глядя на изящную готику собора, Аннет сказала: — Знаешь, с некоторых пор я перестала ходить в церковь. Мне кажется это ненужным, бесполезным. То, что происходит сейчас… это же кара Господня, от которой нет спасения. — Ну что ты говоришь… — Я даже на Рождество не пошла на службу, сказалась больной. А твои родители лютеране? — Лютеране. Зайдем,- предложила Линда и потянула тяжелую дверь. В храме стояла гулкая тишина. Линда уже была здесь, но вновь поразилась строгой и величественной красоте. Высокие окна были затянуты красными занавесями, и через них проникали ослепительные солнечные лучи. Женщины медленно прошли по проходу к самому алтарю. Вокруг клироса тянулись ряды кресел, возвышавшиеся над полом, стены закрыты деревянными барельефами. Женщины были одни в церкви. Аннет медленно преклонила колени на низенькую скамеечку и замерла, опустив голову. Линду невольно охватил трепет. Вспомнился Стендаль. « Да, для тех, кто приходит сюда, все должно быть очень просто – и смерть, и жизнь, и вечность,- подумала она.- Где истина? Разве в религии? Неужели можно любить христианского Бога? Ведь он весь поглощен мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах. Истина – где она?» Два пастора вышли из больших, украшенных резьбой дверей, прошли мимо женщин, отвесив сдержанный поклон и скрылись с другой стороны. Линда помогла подруге подняться, и они молча вышли на площадь. — Не смейся надо мной,- сказала Аннет грустно.- Иногда хочется успокоить душу приобщением к великому, может быть, попросить о чем-то единственном… — Ах, Анни, если бы всевышний исполнял все наши просьбы, ему перестали бы поклоняться. — Да… А Бог должен быть добрым и справедливым… Мы не были бы тогда так одиноки. В чем же истина? Линда вздрогнула, Аннет почти повторила ее мысли там, под сводами лютеранского храма. — Не жди милостей от неба, Анни,- сказала она, обнимая подругу.- Верь только в себя, в родных людей, в свою любовь. |