Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 112 – Марина Павловская

— Но меня действительно восхитила эта блестящая победа Красной Армии. Простите, если я задел ваше арийское самолюбие.

— Меня это не очень волнует, а вот Сюзане вам лучше не попадаться на глаза,- улыбнулась Линда, игрвя веером.

Мужчины засмеялись, потом Ортель принялся рассказывать о своей последней поездке в Норвегию. Вскоре к ним подошел сам Шеберг, оживленный и радостный.

— Еле отделался от твоей братии, Эдди. Извините, я был так занят, что не подошел к вам раньше. Идемте в фойе, там уже все готово. Фройлейн, позвольте вашу руку.

Шеберг повел девушку с собой, расспрашивая ее о спектакле. Линда рада была поговорить о Достоевском, поздравила с успехом и заметила, что в последних актах режиссер немного по-иному трактовал главы романа.

— Я помню, что вы хорошо знаете русскую классику,- сказал Шеберг.- Ценю ваше мнение, фройлейн. Вы правы, я смягчил драматизм последних сцен. Мне кажется, что они слишком жестоки.

— Но зато закономерны. Впрочем, у каждого режиссера свое восприятие. Мне очень понравилось, большой успех.

— Благодарю, фройлейн. Учтите, что Достоевский впервые на шведской сцене. Мы еще поговорим с вами. Передаю вас Артуру.

— А где ваша супруга?

— У нее спектакль. Она вот-вот будет.

Артур подхватил Линду под руку, и в это время в дверях появилась Диана Шеберг в длинном вечернем туалете. Оперную примадонну сразу обступили, стали поздравлять. Она благодарила, кивала знакомым, позволила себя сфотографировать и, наконец, подошла к мужу. Проходя мимо Линды, она ласково поздоровалась с ней.

Линда впервые видела такой ужин. В фойе, уже свободном от зрителей, выкатили столики с бутербродами и различной едой. Официанты обносили гостей напитками, а закуски можно было брать с больших блюд на маленькие тарелочки. Вдоль стен поставили диванчики и кресла. Кто-то прохаживался с бокалами шампанского, кто-то угощался деликатесами около столов, кое-кто устроился веселой компанией, сдвинув диваны и кресла.

Было много цветов, поздравлений, тостов. Линда поначалу удивлялась, но такое застолье ей понравилось. Ее всегда утомляли долгие посиделки. Она сама выбрала пару сэндвичей, попробовала необычно приготовленную рыбку с красным вином. Зиберт ухаживал за ней, а потом их усадила за свой диванчик Диана. За дружеским разговором Линда несколько раз ловила на себе взгляд стоявшего у стены молодого человека в сером костюме. Он был совсем юноша, лет двадцати, с бледным лицом, белокурыми длинными волосами и ясным взглядом голубых глаз. Девушка даже удивленно подумала: « Кто этот мальчик – актер?»

Объявили танцы. Первым Линду пригласил Свен Шеберг, потом какой-то мужчина с холеной аристократической бородкой. Их уже знакомили, и Линда все пыталась вспомнить его фамилию… кажется, Струве, владелец рекламной компании.

В перерыве Ортель подвел к Линде того самого юношу, который посматривал на нее.

— Разрешите, фройлейн, представить вам моего молодого друга, Феликса Лундхольма. Он художник, и, смею вас уверить, неплохой художник. А фройлейн Линда – наша гостья из Лейпцига.

В это время Ортеля окликнули, он извинился и отошел. Линда взглянула на юношу, который молча стоял перед ней. Заиграли бостон, и молодой человек, очень смущаясь, пригласил ее на танец. Танцевал он хорошо, бережно ведя ее в медленном вальсе. Линда сквозь тонкую перчатку чувствовала его руку и вдруг подумала, что, должно быть, она нежна, как у девушки.