Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 36 – Марина Павловская

И вдруг… простая и вместе с тем чудовищная мысль пришла ему в голову. Глупец! Как он мог подумать, будто отец лишь сегодня впервые обнял Лилю! Ведь девушка уже полгода живет в доме. Болван, а не разведчик! Да отец приобрел ее в лагере специально для себя. Горничная – как же! Она его любовница! Глупец, какой глупец! Не понять такого пустяка!

Он застонал даже от этой страшной догадки. Не в силах больше оставаться в неведении, он решил пойти к Бригитте.

« Она мне все расскажет»,- подумал он.

19.

Он стукнул к ней в комнату и вошел. Сестра лежала на кушетке, листала журнал и курила.

— Помнишь Гюнтера из Дортмунда? – спросила она, предложив брату сесть.- У него ресторанчик у вокзала.

— Да, конечно,- ответил Генрих.

— У него траур. Погиб младший сын.

— Где?

— В России.

— Жаль. Я видел его в Варшаве в сорок первом.

Генрих лениво листал журнал. Бригитта внимательно посмотрела на него и вдруг спросила:

— А что у тебя с Элен? Она перестала писать тебе.

— Банальнейшая история,- усмехнулся офицер.- Мы поняли, что не подходим друг другу.

— Ранение твое ей не подходит,- пробурчала баронесса.- Знаешь, она мне никогда не нравилась, эта Элен. Гордячка!

— Ну-ну-ну…

— Да! Немецкие женщины всегда отличались верностью. Вот ее брат, Пауль, совсем другое дело. Сколько в нем мужества, силы, обаяния! Настоящий ариец. Да! Знаешь, генерал Зондерман… Ты бывал у него, у него особняк на Фриденштрассе… Такой скандал! Он живет с певичкой из ночного кабаре.

Генрих терпеливо ждал, пока Бригитта выложит все дюссельдорфские сплетни и можно будет поговорить о Лиле. Но сестра сама помогла ему в этом.

— Вчера ты напугал нас. Приезжаю – о, боже! Ты в бреду!

— Да, могло быть хуже, согласился Генрих.- Лили, бедняжка, просидела возле меня всю ночь.

— С тобой она просидела, а вот прибрать комнату второй день не может,- проворчала Бригитта.- Бездельница!

— Брит, ты несправедлива к Лили. По-моему, она прекрасно справляется со своими обязанностями.

— Конечно. И даже с интимными.

— Что ты имеешь в виду? – похолодел Генрих.

— То, что она живет с отцом. А ты не знал, что она каждую ночь мимо тебя шастает к нему в спальню? Тебя это не волнует?

— Меня это не волнует,- спокойно ответил офицер.- Не имею привычки заглядывать в чужую постель. И тебе не советую волноваться. Она не первая у нашего папаши.

— Эту потаскуху перепробовал весь лагерь,- зло сказала Бригитта.- Кто только не валялся с ней на нарах! Мне Шток рассказывал, я видела его в Эрфурте. Он сам с ней неделю забавлялся, а потом предложил отцу. Шток… помнишь его, такой волосатый?

— Помню. Прости, душечка, я пойду отдыхать. Советую не думать об этом.

Генрих потрепал сестру по щеке, взял палку и вышел. Прислонившись за дверью к стене, он устало прикрыл глаза. Значит, все правда… Кошмар какой-то. Но как же в это поверить? Чтобы Лиля, строгая, милая, добрая – сама, добровольно жила с его отцом, как последняя дворовая девка…

А лагерь? Лагерь, нары, пленные женщины… И Лиля среди них, такая красивая, доступная любому офицеру или солдату. Шток, начальник этого лагеря… Тот был родом из Дюссельдорфа и Генрих знал его, бывшего гестаповца, мучителя и садиста, толстого, вечно пьяного. Страшно было представить Лилю в его руках,. Но еще страшнее – знать, что это происходит здесь рядом, на его глазах…