Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 59 – Марина Павловская

— Вот и все,- молвила она.- Еще одна ночь.

Офицер молча курил.

— Дай пистолет, Генрих,- вдруг попросила девушка. Он взглянул на нее, достал « вальтер» и протянул ей. Лиля уверенно проверила обойму.

— Генрих, ты боишься смерти?

— Нет.

— Ты стрелял в людей?

— Стрелял, Лиля.

— Это страшно – убивать?

— Да. О чем ты, Лиля7

— О себе. Генрих… если ты этого не сделаешь, то я сама.

Она упала на колени у его ног.

— Обещай мне, обещай, что ты это сделаешь. Генрих! Ты сделаешь это! Ради меня! Ради нашей любви.

Милые серые глаза молили, требовали, в них не было слез. Лишь страстная решимость умереть. У Генриха защемило сердце. Хватит ли сил оборвать молодую жизнь, послать пулю в это прекрасное тело?

— Ты готова к смерти, Лиля?

— Да! Да! И приму ее с радостью, как знак твоей любви, как избавление от позора. На мне достаточно грязи, Генрих. А теперь, когда я узнала тебя, никогда, никогда я не смогу отдать себя другому! Лучше смерть! Обещай мне. Поклянись! Успокой мою душу.

Генрих наклонился над ней, сжимая в руках ее плечи. Жаркий шепот женщины, блеск ее влажных глаз словно околдовали его.

— Поклянись! Ты сделаешь это!

— Да! – сквозь силу проговорил он.- Да, клянусь тебе!

Офицер поднял Лилю на руки, прижал к себе, ощущая дрожь ее тела сквозь тонкую ткань своей рубашки, и прильнул к ее губам…

Под утро утомленная Лиля заснула на руке Генриха. Рутенберг лежал без сна. Пушистые волосы женщины приятно щекотали щеку. Светало. Офицер осторожно высвободил руку и поднялся. Стараясь не потревожить сон Лили, он поправил ей подушку и прикрыл плечи легким одеялом.

Генрих накинул халат, прихрамывая, без палки подошел к окну и отвел штору. Занималось ясное июльское утро. Он присел на подоконник и закурил. Думы о Лиле не давали ему покоя. Сегодня приезжает отец, уже сегодня.

« Нет, я должен спасти ее,- решил он.- Любой ценой. У меня оружие. Я никого не подпущу к ней. Она будет жить».

30.

Бригитта всю ночь кутила с офицерами на каком-то приеме и приехала домой лишь в десять утра, пьяная и злая. Лиля помогла ей добраться до спальни. Плюхнувшись в кресло, баронесса потребовала горячего чаю, а когда девушка принесла его, приказала снять с себя сапоги. Потемнев от гнева, Лиля опустилась на колени перед фройлейн и стала стаскивать пыльные кожаные сапожки.

— Ну что, гордячка! – пьяно бормотала Бригитта.- Шашни заводишь, пока барона нет? Я все знаю! Приедет отец, отправит тебя в бордель к солдатам. Там тебе и место, шлюха! Я выживу тебя из этого дома, гадина…

Лиля изо всех сил сдерживалась, чтобы не ответить дерзостью. Она ненавидела любое насилие над человеком, Но с каким наслаждением, не задумываясь, всадила бы в Бригитту одну за другой все пули из пистолета.

Наконец, фройлейн отпустила ее. Лиля медленно пошла по коридору. Генрих встретил ее в дверях своей комнаты.

— Приехала Бригитта?

— Да. Пьяна, как извозчик.

— Что с тобой? Она тебя обидела?

— Ну какое это сейчас имеет значение? – устало сказала Лиля.

Она села к столику и бессильно уронила голову на руки.

— Я стала жестокой. Я убила бы ее, не задумываясь.

Генриху не понравился ее отрешенный вид.

— Тебе надо успокоиться,- сказал он и налил ей немного коньяку. Выпей, это взбодрит тебя.

— Нет, не буду. Я спокойна. Я знаю, все будет так, как я задумала. Ты не думай, мне не страшно. Спасибо тебе за все, за все…