Книга В аду нам не рады, страница 67 – Сергей Жарковский

Надо брать всех контактировавших с объектом, сам объект — и эвакуировать их.

— Я не имею права допустить на подведомственную сейчас мне территорию ни командира, никого, — произнёс Житкур громко и отчётливо, словно рядового здесь и быть не было. — Товарищ подполковник, слушай мою команду. Мы с вами — бегом — на узел связи. Дежурному по части прикажите сейчас же ничего не предпринимать, ожидать приказаний. Я надеюсь, он там про мою инспекцию не растрепал, — добавил он, сам в это не веря.

— Вряд ли, — сказал и Симаков, поджал почти несуществующие губы и глянул косо и режуще рядовому Свержину прямо в душу. А тот смотрел поверх зала, как артист. Тоже парень битый, или, если учесть, что он явно со своим годом призывался, от природы парень с головой.

— Леонид Юрьевич, вы оставайтесь и знакомьтесь с нашим новым подопечным, — выбирая правильные (для слуха подполковника) слова сказал Житкур. — Товарищ подполковник, распорядитесь, пусть солдат передаст лейтенанту Вяткину, что теперь он подчиняется товарищу Зубарёву.

— Свержин, ты понял? — спросил Симаков у рядового.

— Так точно, — сочным баритоном с хрипотцой сказал рядовой, вытягиваясь.

И тут Житкур вдруг и рядового этого вспомнил, и догадался, что помнит, вероятно, и героического лейтенанта Вяткина. Летом поутру он как-то остановил в степи автобус с «девяносто первой», едущий на Десятку, и там был этот самый Свержин в этом самом гипсе, и с ним рыхлый очкарик-лейтенант с такой же нижней губой, как у давешнего Макросяна верхняя, с галстуком за ухом и пьяными змеюками в петлицах. Вяткин, сто якорей мне в глотку. Тесен полигон! У Макросяна наверняка кличка в части Микросян. Откуда же я шёл? А шёл я как раз с «восемнадцатого» «Паслёна» ... У меня кончился бензин в «виллисе», и я пошёл к бетонке пешком...

— Товарищ полковник, разрешите обратиться! — сказал неожиданно Симакову Свержин.

— Обратись, только быстро.

— Лейтенант Вяткин приказал напомнить про труп старшего лейтенанта Паланкина. Спросить распоряжений. Пусть он так на веранде пока и остаётся?

— Да, пока не до него. Всё, исполнять, Свержин. Стой.

Свержин исполнил «кругом» в гражданском, нормальном смысле слова.

— У тебя как со стрельбой левой? — спросил его Симаков, открывая кобуру. Все удивились. — На вопрос отвечай.

— Не могу знать, — произнёс Свержин бесстрастно. Симаков подал ему пистолет.

— Бери, разберёшься. Слушай боевой приказ. Сам всё видишь, верно? — Свержин молчал. — Бери оружие, рядовой. — Свержин подчинился. — Слушай боевой приказ, — повторил Симаков. — Охранять санчасть. Обязанности часового ты не знаешь, конечно. Часовой обязан бдительно охранять и стойко оборонять свой пост, не выпускать из рук, оружия, не оставлять поста, пока не будет сменен или снят...

— Не допускать к посту ближе расстояния, указанного в табеле, никого, кроме начальника караула, помощника начальника караула, своего разводящего и лиц, которых они сопровождают, — сказал Свержин. — Товарищ подполковник, я знаю устав нормально. От кого я должен охранять санчасть? Конкретно.

Симаков помедлил, щерясь. (Житкур наблюдал за ними с невыразимым чувством: и подполковник и рядовой исполняли вообще-то поразительный кунштюк.)

— От всех, кроме лично меня. Вяткина, товарища второго доктора и этого... гостя нашего считать охраняемыми субъектами. Если что — стреляй сначала под ноги, потом по ногам. Я появлюсь быстро. Вник?