Книга В аду нам не рады, страница 68 – Сергей Жарковский

— Так точно.

— Находись на здесь, на посту, запри все входы, реагируй на взлом. Всё. Выполнять.

После этой интермедии Житкур с подполковником выскочили на улицу и скорым скользом, как паркет натирая, плечом к плечу пошагали к штабу.

— А пацан с оружием, с пистолетом — нормально? — спросил Житкур уже у спортзала.

— Долго рассказывать, но да, этот пацан нормально с пистолетом.

— А это помощник дежурного погибший — Паланкин? — спросил Житкур.

— Так точно. Военврач предварительно диагностировал инфаркт. Он, видимо, столкнулся... с «сусликом». — На «с» Симаков случайно присвистнул. — Извиняюсь. Холодильника специального нет, да и в санчасть я солдат с трупом не пустил. Положили с той стороны санчасти, на веранде. Накрыли. Лицо искажено... страшно. Неузнаваемо. Поседел. Но документы при нём, это он. И он стрелял. В руке пистолет, обойма полупустая.

Они миновали спортзал. Из окон казармы на них таращились.

— Вас Сергеем Сергеевичем звать, товарищ подполковник, — сказал Житкур.

— Так точно.

— Я — Кирилл Владимирович. Вы на хорошем счету по нашей линии, — сказал Житкур. И тут же понял, что ошибку допустил. Не тот был человек Симаков, чтобы с ним вот так, на ходу, переходить на укороченную ногу. Даже если ты сейчас именем министра обороны пользуешься. От Симакова так и пыхнуло разочарованием, которого, может быть, он и сам не осознал, пока он ещё в шоке от ситуации, от экзерсиса с личным оружием, и пока вообще всё крутится в темпе фуэте.

— Рад слышать... — Из-за угла казармы перед центральной аллеей вдруг выскочил на них какой-то бегун в шапке на затылке и бушлате. — Абзианидзе! — рявкнул Симаков, не сбавив скорость ни на миллиметр в секунду. То есть не рявкнул, а спокойно сказал, но даже Житкур ощутил, что это гром господа солдатский с ясного неба, а не голос. Означенный Абзианидзе обмер, и прокатился по стойке «смирно» на каблуках, на добрые полметра хватило ему инерции скольжения. — Бегом в казарму, та-ва-рищ сал-дат, и сидеть всем в помещении, — приказал Симаков уже через погон. Ударил только сзади дробный топот, и стих. Да, похоже, что в контроле исполнения приказы заместителя начальника особого отдела вэчэ двадцать двести двадцать четыре не нуждались.

— Его фамилия Хвостов, — уже недалеко от штаба вдруг сказал Симаков.

— Не понял? — переспросил Житкур, действительно не поняв. Абзианидзе же... Но при чём тут этот Абзианидзе? — Вы про кого, товарищ подполковник?

— Я про объект. — Житкур остановился. Симаков тоже остановился, вернулся, встал рядом, и тихо-тихо, в пространство, проговорил: — Никакой он не «суслик». Его фамилия Хвостов, Фёдор. Не помню отчества. В штабе уточним, его дело у меня в сейфе, не в архиве. Ефрейтор. Служил тут, на «девяносто первой», взвод ЦИКЛа. Я его прекрасно помню. Считался дезертиром. Пропал три года назад. Во всесоюзном розыске.

— Когда точно три года назад? — быстро спросил Житкур.

Симаков зыркнул лисьим оком. Заложил руки за спину, качнулся с пятки на носок.

— Двадцать первое апреля восемьдесят четвёртого первый сигнал о неизвестном нахождении.

Число ни с чем известным Житкуру не билось.

— Так, я не понял, — проговорил он. — Откуда стало известно, что это Хвостов? Вы его что, узнали? Три года — неузнаваем же, лицевые ткани же должны начисто... (Он одёрнул себя: что я мелю, ты его видел?..) А, бирка какая-нибудь...