Онлайн книга «В аду нам не рады»
|
Это было по радио. (Та горелая «Omnia» отлично работала после ремонта, кстати.) С Земли частоту опять не глушили. Нужно выяснить, почему, что там за процессы происходят, что нас то глушат, то не глушат. Группа Лёши «Гималая» (артельщики Петровича), видимо, с выхода не выйдет. Месяц прошёл. Туранчокс мне только что рассказал, как их искали. По согласованному маршруту никаких следов, вешки на местах, две необходимые[45] гитики (обе милостивые) не разряжены, ни одной свежей риски на тропе. Самые страшное дело — когда на чистом треке на десятичасовом выходе без следа ходилы канут. Велика Матушка, но неисповедимы её пути. И это верно. Но мы и сами хороши. Ох, как мы сами хороши! Я подвожу к тому, почему вчера ничего не записал в молескин и почему я записываю запись за сегодня в мэрии, и нет эфира. Потому что кое-что случилось. Вчера ко мне пришёл Фенимор. Почему? Потому что мне привезли позавчера (я об этом позавчера писал) вместе с починенным процессором тот диск. И я позавчера позвонил Вадиму и рассказал об этом диске, что он у меня. И он, как бы, сразу и пришёл, вчера утром. Машину свою оставил где-то, и пешочком-пешочком по нейтралке, а не как король обычно из Зоны на своём Барбосе, подвалил ко мне сюда. Доверяют мне уже даже самые «арнольды», самые старожильные старожилы в Зоне. Это приятно. Мы просмотрели диск и поговорили. Кассеты 84 и 85. Но просидел он не просто так, а с приключениями, и не очень весёлыми. Опишу позднее отдельно. (...) ГЛАВА 4 Мурад с Лилей отстали только после того как Вадим поклялся вечной жизнью Петровича, что ночует нынче у них, и что съест он весь шашлык, и что они поболтают и песни попоют как встарь на Волжской, и что он любит их, и что на все вопросы Сёмы Вадим ответит как паинька обязательно и без писка, и, стало быть, погонщик и надзиратель в лице Лили ему не нужен, хотя он любит её и хочет её, и ай, Мурад, не режь меня своим чеченским, или какой он там у тебя, кинжалом. Нет, правда не нужен. Нет, не надо меня убивать и грабить. Да, буквально на все вопросы. Лилька, не щипайся! Мурад! Мурад всё равно намекнул, что-де верит гостю, как самому себе, но именно поэтому посидит у выхода на солнышке, погреет лысину, посторожит, чтобы не сбежал гостенёк в своих зимних шмотках, а Лиля чмокнула Вадима в щёчку и ещё более нежно стёрла помаду. Они были рады, и это было хорошо, и Вадим несказанно был рад видеть их, своих друзей и когда-то — некоторое время — свою вторую семью. А слово «шашлык» в тот момент — на радостях — Вадим пропустил мимо ушей совершенно. Как самый последний позорный магацитл, альпиняга, турист, спустившийся с гор Зону покорять. — Ну, писатель, ты друзей моих и выдрессировал! — отдышавшись, сказал Вадим Шугпшуйцу, с осуждением, но и с удивлением тоже, и, в общем, весело. — Как они за тебя. — Неправда, — возразил Шугпшуйц, насупясь. — Не подговаривал! — Да ладно, я же ничего. Наоборот, Мурад с твоей радиостанцией прямо ожил весь, а уж Лиля!.. Хорошее дело вы сделали. — Вадим махнул рукой. — Ладно. Удивляй меня дальше. Как там? «С тобою я словоохотлив», и так далее. Шугпшуйц без суеты, но быстро прибирался на своём писательском письменном столе, протирал пузатый монитор, сметал со стола в магазинный пакет хлебные огрызки, пыльные пустые пакеты MRE, съеденные не меньше чем наполовину фломастеры и ручки, еле отодвигал своё антикварное кресло (притараненное, как слышал Свержин, ребятами из тёть Алисиной артели в благодарность за спасение[46] — нашли ребята в каком-то подвале в Зоне это кресло и притащили), придвигал кресло на колёсиках для Свержина, выключал один компьютер, перетыкал монитор в другой, включал этот другой, шумно сопел, пыхтел, вытирал нос подвернувшейся бумагой, — Шугпшуйц всё-таки не по-беженски был жирен и неуклюж, неуклюж не обаятельно, как Вяткин, например, или Туранчокс, а — как бельмо на глазу. Магацитл по всем параметрам, ну что ты сделаешь. |