Книга Наследие [СИ + иллюстрации], страница 20 – Евгений Сладков

Как ни странно, но помешала этому не сама Мела.

Прервало мои — а может и обоюдные? — действия то, что горело помимо щеки. И причём делать стало это много раньше неё.

Что многострадальное Ядро Предела, что новосозданное Атрибута — пылали они.

Если ощущение того, как плавится первое было знакомо и привычно, то второе превзошло все самые паршивые ожидания. Никогда и никому не пожелаю подобного!

И ладно бы Средоточия только безмолвно пылали. Так нет же — одним лишь нестерпимым жаром они не ограничились.

В миг, когда сомкнулись наши с Мелой уста, когда волна по телу прокатилась удовольствием, своим обратным движением она, захлестнув оба Ядра, что-то из них потянула. Да так внезапно и быстро, что среагировать никак не успел — ни сам от девушки отпрянуть не успел, ни её от себя оттолкнуть. Как не успела и она… То, что прихватила волна из моих Средоточий потянулось как раз к Меланите.

Вместо удовольствия в мою душу свои когти вновь вонзила паника. Легонько, но неотвратимо.

Я чувствовал, как через соприкосновение тел в Меланиту проникает жидко-бесплотный мрак, что стал моим Атрибутом. Как его поток, устремляясь из своего Средоточия встречается с Силой Предела, сплетается воедино и затем уходит в сторону чужих и умопомрачительно сладких губ…

И не только к Меланите. Доставшийся мне Атрибут атаковал девушку не одну, он и округу щедро захлестнул собой.

И не только от меня. Ещё мгновение назад бывшие такими сладкими чужие губы разом потеряли манящую привлекательность. Будто настоящую Ледяную принцессу целовал! Холод пронзил всё моё существо так сильно, что показалось даже, как Средоточия коркой Льда покрылись… И нет, пылать они от того не перестали совершенно. Наоборот, жжение ещё бо́льшую интенсивность набрало!

Казалось бы, это вот всё и должно стать причиной завершения поцелуя, но — нет. Маленькая вечность всё же имела место быть, потому что сверхновая взорвалась в моей щеке ещё нескоро… А полыхнула она по причине того, что нежная девичья ладошка обрела невиданную силу и твёрдость, которые и постаралась весомо передать мне.

Последующие секунды, тягуче долго тянущиеся, мы замерли с Меланитой, глядя друг на друга.

Она — возмущённо, что отчётливо читалось в её невыносимо синих глазах, а я… с сожалением и раскаянием. Первое — потому как слишком внезапно всё закончилось, несмотря на сопутствующую болезненность. Второе диктовалось исключительно стремлением выжить во чтобы то ни стало, а не пасть в безвестности от той самой ладошки, что опасно сжалась в кулачок…

Решив добавить убедительности своему раскаянию, выставил руки в примирительном жесте:

— Каюсь, грешен, — и тут же твёрдо добавил: — Но ни о чём не жалею. Ни о чём.

Вероятно, слишком уж твёрдо. Синева в противостоящем взгляде превратилась практически во тьму… Которой нисколько не верил — привычная бледность кожи Мелы на щеках уступила место лёгкому румянцу, а затем и взор в сторону ушёл, как и она сама, наконец-то отпрянувшая и сопроводившая действия тихим:

— Не делай так больше.

— Ничего не могу обещать, — ответил с прежней твёрдостью, продолжая жадно вглядываться не только в лицо, а вообще во весь её образ.

Может, потому и смог приметить то, что ускользнуло от осознания в первые мгновения после прекращения.