Книга Расслоение, страница 132 – Nezloi

Естественно, без прикрытия Степан Ильич не остался, правда, теперь этим занималась нейросеть, отслеживая Фёдорова с восьмикилометровой высоты, в усиление ей были переданы десяток ударных дронов-невидимок, да и сам Степан Ильич был не беззащитен, экзоскелет с парой любимых ТТ всегда были при нём.

Обучением своих «бойцов» мне пришлось заниматься самому.

Тяжело вздохнув, нашёл в закладках стак из десяти АК-12 и пошёл в самую большую комнату в нашем доме, в которой я ещё полчаса назад приказал собраться всех оставшихся миньонов.

Едва открыв дверь в комнату, как услышал приятный мужской голос с бархатными нотками, читающий как-то сказку.

— Большая рыба уже очень давно жила в пруду и знала всех его обитателей наперечёт и даже чуточку больше...

Я прошел в комнату и первого кого увидел — это Яновского.

Николай Васильевич был одет в большие меховые тапки с заячьими ушами, в длинные ниже колен шорты и в белую футболку с огромным принтом во всю спину. Что примечательно, изображен там был Пушкин в бронежилете и с гранатомётом на плече.

Немного ниже была выведена надпись.

«Дантес! Го. Дуэль»!

Яновский держал в руке несколько листов бумаги и вид имел одухотворенный.

Перед ним на стульях и диване расположились все остальные.

— Николай Васильевич, давайте отложим чтение на другое время.

Яновский вздрогнул.

— А! Да, да, конечно, Альберт Владимирович.

После двух часов занятий все научились производить неполную сборку и разборку оружия и выучили правила безопасности при обращении с ним, стрельбы планировались на другой день, когда Фёдоров вернётся из командировки.

Кроме всего прочего, у меня сегодня была назначена несколько встреч с соискателями.

— Николай Васильевич, а что это вы читали?

Спросил я Яновского после занятий. Мужчина слегка смутился.

— Да вот, вдруг накатило.

— На мой взгляд, очень неплохо.

Яновский чему-то грустно усмехнулся.

— Когда-то я считался неплохим литератором.

Читать я любил с детства и даже сейчас нет-нет, да и любил под крепкий чаёк почитать что-нибудь из классической литературы, но фамилия Яновский мне ничего не сказала.

— Хм, прошу прощения, но не могли бы мне напомнить своё самое известное произведение?

— Признаться, мне трудно судить, но в моё время «Вечера близ Диканьки» наделали приизрядного шума, но, возможно, вы что-то слышали о «Ревизоре».

— Что?!

Я едва удержался, чтобы не обвинить Яновского во лжи, но в следующую секунду я как будто прозрел.

— Ебанутся!

"Какого хуя я его не узнал, всё же, блядь, было на поверхности".

Следующая посетившая меня мысль:

"Ипанутся лапти гнутся! Гоголь! У меня есть Гоголь!"

— Прошу прощения, Николай Васильевич, я вас только сейчас узнал, признаться, вы на свои изображения похожи очень отдалённо.

— Что вы, что вы, Альберт Владимирович, боюсь, мои заслуги на ниве литературы сильно переоценены.

Замахал руками порозовевший классик.

— Николай Васильевич, оставьте судить о ваших заслугах благодарным читателям.

Не удержавшись, на встречу с новыми «миньонами» пригласил с собой Гоголя.

По пути, конечно же, задал вопрос, что терзал миллионы человек по всему миру.

— Николай Васильевич, а что должно было быть во втором томе?

Оживший классик огладил свои усы и задумчиво улыбнулся.

— На самом деле, планировалась трилогия. Первый том должен был показать погрязших в грехах разных людей, так сказать, обнажить их мертвые души.