Книга Расслоение, страница 257 – Nezloi

Как обычно, нашей семьи и ближайших соратников это не коснулось. Я, кстати, об этом узнал постфактум, когда услышал об ответном шаге отца.

А он просто создал короткоживущий вирус и с помощью своих должников отравил им корма на свиноферме.

Всё поголовье погибло за одну ночь.

— Пап, а это не слишком? Восстановить‑то теперь его не смогут.

Обеспокоился, я слишком резкой «ответкой».

— Зато намёк, что со мной лучше грязно не играть, получился доходчивым, — усмехнулся Лазарь.

Президент намёка не понял и отключил нам сначала электричество, а потом и воду. Ещё через день весь ярус был изолирован на карантин: якобы у нас была обнаружена какая‑то заразная болезнь.

Отец был в ярости: похоже, он не думал, что «гарант» решится на такие меры.

Несмотря на изоляцию и строжайший запрет на передачу от нас любых посылок, отец, имея буквально везде обязанных ему людей, всё же смог сделать ответный ход. Причём, на мой взгляд, ответ был чрезмерным. Он в течение недели очередным вирусом убил буквально все зелёные насаждения в Городе, включая те, что росли в закрытых оранжереях.

Как оказалось, такого масштаба Лазарь не планировал: просто вирус оказался чуть более летучим и живучим, чем отец думал, а исполнители инициативнее.

Лазарь ошибся: у президента хватило влияния и решимости действовать жёстко и без оглядки на соратников, тем более что целитель, похоже, своими действиями взбесил всех.

Штурм нашего яруса случился поздно ночью, и им почти удалось застать нас врасплох. Действуй они чуточку жёстче, возможно, у них бы всё получилось, но, похоже, штурмовые группы получили приказ по возможности не трогать гражданских. Вот один из таких — гражданский, обязанный отцу за исцеление дочери, — нас и предупредил по проводному телефону.

Другая связь к этому времени была заглушена.

Из сладкого сна, в котором у меня было свидание с молодой Джессикой Альба, меня вырвал крик отца.

— Алексей! Просыпайся!

Через пятнадцать секунд я уже был одет и готов сражаться.

Объяснять мне ничего не нужно было: в своё время Лазарь дальновидно подключился к камерам наблюдения яруса, и сейчас я имел удовольствие наблюдать на мониторах пару сотен бойцов спецназа с ВАЛами, стекающихся с разных сторон к нашим апартаментам.

— Пап! Что будем делать?

От моего вопроса бледный Лазарь дёрнулся, и на мгновение я успел поймать его растерянный взгляд.

«Кажется, он до последнего не верил, что его просто придут убивать», — мелькнула в голове быстрая мысль.

«Кстати, с вероятностью в сто процентов нас с матерью тоже не пожалеют. Думаю, мстители‑паранормы нашему „гаранту“ не нужны».

Дёрнув головой, отец стряхнул с себя ступор, мгновенно превратившись в привычного Лазаря — всегда правого и всегда знающего, что делать.

— Выбора нет! Придётся уходить на поверхность. Алексей, быстро в оружейку, возьми что‑нибудь потяжелее, — начал сыпать распоряжениями отец.

— Мария, готовься: сейчас от твоего щита будут зависеть наши жизни.

Конечно же, в нашей «семейной» оружейной комнате выбор был невелик, но «Печенег» всё же имелся, как и ящик наступательных гранат.

Пока я в темпе вальса готовил пулемёт к бою, сосредоточенная и собранная Юи навьючивала на Аго сумки с патронами.

— Выходим!

Резкий крик отца остановил наш приступ хомячизма и вымел из оружейки.