Книга Капитан вольной ватаги, страница 99 – Дмитрий Шатров

Он ещё не закончил, а уже стало понятно к чему дело идёт… вернее, к кому…

— Это ты молодец, старый, — процедил я, непроизвольно оглядываясь. — Это ты, сука, большой молодец…

— Если гора не идёт к Магомету… так, кажется, говорят восточные мудрецы? — послышался глубокий поставленный голос с ударением на округлую «о». — Храни тебя господь, отрок.

Я обречённо вздохнул:

— И вам не хворать, отец Никодим.

Отец Никодим — я не ошибся — выглядел ровно также, как в нашу первую встречу.

Аккуратная, коротко стриженная, борода с проседью. Чёрная ряса до середины бедра, штаны, заправленные в юфтевые сапоги, массивный серебряный крест на толстой цепи. На плечах портупея с подсумками, где при каждом шаге позвякивало стекло. В руках церковная утварь — кропило с кропильницей. Единственно, в этот раз, на нём был ритуальный слюнявчик… епитрахиль, кажется, называется… и сумка через плечо. Как противогазная, только чёрная. Тоже.

Он, на секунду отвлекшись, чтобы меня поприветствовать, заканчивал обряд. Неспешно шёл вдоль ряда пикапов с полуторками, окропляя технику святой водой и бормоча что-то речитативное в бороду.

Каждая клеточка моего тела переполнилась ликующим ожиданием.

Но это от мелкого передалось.

Я не обрадовался. А естественный порыв сбежать подавил, поскольку могли превратно истолковать. И теперь молча смотрел на приближающегося отца Никодима и надеялся, что обойдётся. Мелкий тоже смолчал — наверное, побоялся спугнуть удачу.

Отец Никодим закончил, спрятал принадлежности в противогазную сумку и подошёл к нам. Но со мной заговаривать не спешил, обратился сначала к Митричу:

— Благословенный чин я провёл, как уговаривались. И на защиту от зла, и на вспоможение в добрых делах, и на благоволение господне. Всё честь по чести, как полагается.

— Благодарствую, святый отче, — поклонился в ответ Митрич и сунул ему в ладонь пачечку мятых купюр. — Вот, примите от нас, не побрезгуйте. И насчёт сопровождения…

«И почём нынче благоволения раздают?» — нервно хмыкнул я про себя.

«Не богохульствуйте, — яростно прошипел Мишенька и добавил, не скрывая злорадства: — Впрочем, вам недолго осталось».

— Помню, сын мой, всё помню, — покивал отец Никодим, пряча деньги в подсумок на поясе. — Токмо, как сподобитесь, известите заране, с радостию поддержу в богоугодном деянии. Да и просто кличьте, коли чего.

О чём шла речь, я даже приблизительно не догадывался, но они, похоже, друг друга поняли.

— Вот и ладно, — потёр ладони Митрич и, с довольным видом покосившись на меня, предложил: — Прикажете отвезти, батюшка? Теперича на новой поедете, как кум королю, внутреннюю не растрясёт.

— Благодарствую за заботу, но откажусь, — покачал головой отец Никодим. — У нас с вашим старшим неоконченный разговор остался. Он меня и доставит потом. А ты ступай, раб божий, ступай…

С этими словами он осенил Митрича крёстным знамением и отпустил величественным взмахом руки. И как бы того ни раздирало от любопытства, пришлось ему нас покинуть. Впрочем, старый пройдоха далеко не ушёл — спрятался у гаража за ближайшим пикапом и навострил уши.

— А мы с тобой, отрок, отойдём в стороночку, побеседуем, — проговорил отец Никодим и, цапнув меня за локоток, увлёк за собой.

«Шиздец. Началось», — подумал я, но сопротивляться не стал. Поздно сопротивляться. Влип уже, как хрен в рукомойник.