Книга Дело чести, страница 142 – Андрей Булычев

Она раскрыла ладонь, и девочка, помедлив секунду, доверчиво уцепилась своими крошечными пальцами за господскую руку. С другой стороны Милица и Анна уже взяли за руки двух робких мальчишек, ободряюще улыбаясь им и вполголоса шепча что-то успокаивающее. Обернувшись к отцу Василию, который всё еще держал в руках кропило, Катарина кивнула, приглашая его идти впереди.

Ребята, сперва робко переступая с ноги на ногу, потянулись вслед за попечительницами по широким мосткам прямо к распахнутым дверям приюта. Свежий сентябрьский ветерок шевельнул подолы их новых холщовых рубах.

Алексей провожал взглядом эту маленькую процессию, и на душе его становилось светло от какой-то новой, глубокой и тихой радости.

Рядом послышался тяжелый вздох. Кулгунин, оперевшись на свою неизменную трость, тихо сказал, глядя на закрывающиеся за детьми двери:

— Ну что, Алексей Петрович, считай, авангард пошёл.

Егоров негромко хмыкнул.

— Дай-то бог, чтоб у ребятишек всё ладно устроилось, — продолжил Олег. — Да уж наши дамы их не упустят, небось. Ну а нам теперь самое время за ремесленное училище приниматься. Сиротский дом на ноги, считай, поставили, пора и для мастеровых заведение закладывать, как и задумывали. Заводам да мастерским слесари и токарные мастера, обученные делу, до зарезу нужны, а толковых парней в нашем и соседних уездах полно.

— Училищный корпус — дело решённое, Олег Николаевич, — Алексей согласно кивнул, переведя взгляд на своего управляющего. — Пожалуй, покуда сушь и погода стоит, перекидывай-ка ты всех строителей на то место, что под училище наметили. Ждать заморозков нечего, пусть артели немедля принимаются за каменное основание. Калужские каменщики до ноября как раз успеют цоколь поднять.

Взгляд генерала сделался строгим, устремляясь поверх голов уездных гостей, туда, где за излучиной реки высились трубы механического завода.

— А как первые морозы ударят и хороший зимник встанет, пускай плотники принимаются венцы укладывать. Лес у нас ошкурен, за зиму сруб под крышу выведем, а к лету и учебные станки с верстаками начнем расставлять. Пора нашей губернии своих мастеров дать, да с нашей, егорьевской выправкой.

Алексей стоял у самого края литейной ямы, прикрывая лицо ладонью от нестерпимого, ровного жара, исходившего от раскалённого металла. За долгие годы службы он привык видеть артиллерию совсем иначе: на маневрах под Петербургом, в обозах на грязных дорогах Польши или на позициях у Дуная, когда бронзовые стволы, почерневшие от копоти, тяжело и натужно откатывались назад после каждого выстрела. Он знал пушку как солдат — по весу и по калибру, по тому, как глубоко режут колеса лафета осеннюю раскисшую глину или как далеко бьёт её картечь. Но здесь, в полумраке литейного цеха, генерал впервые в жизни созерцал самое таинственное: то, как это оружие рождается на свет. Оттого и всматривался он в работу мастеров с тем жадным, сосредоточенным вниманием, какое бывает лишь у человека, решившего завести в собственном имении новое, большое и важное дело. Главный оружейник поместья Бочаров Степан, застыв у края настила, так же не отрывал взгляда от огненного потока. Чуть впереди него, прямо у зева огромной отражательной печи, орудовал длинным железным прави́лом недавно нанятый литейных дел мастер Лука Фомич Жердев — седой, кряжистый старик, которого лишь чудом удалось переманить с казённого брянского завода.