Книга Дело чести, страница 99 – Андрей Булычев

Алексей, набрасывая на плотной бумаге схему разборного лафета французской гаубицы, отложил грифельный карандаш и подошёл к окну. Это облегчённое орудие он видел своими глазами совсем недавно, в Швейцарском походе, когда суворовские чудо-богатыри пробивались сквозь заснеженные альпийские кручи. Французы, а за ними и полковые русские пионеры-пушкари ловко разбирали эти гаубицы на части, перенося их на руках там, где, казалось, не пройдет и коза. Теперь, глядя на морозные узоры, Алексей пытался по памяти воспроизвести устройство поворотного механизма и узлов крепления, сверяясь с рисунками Вьюгова. Если его мастера сумеют повторить эту хитроумную французскую механику, а потом ещё и улучшить — русская армия наконец получит собственную систему горной артиллерии.

К парадному крыльцу меж тем, вздымая снежные вихри, подкатил огромный, обитый кожей каретный возок на высоких полозьях, запряжённый шестериком рослых коней. Следом, тяжело рыся по первопутку, шёл конвой — два офицера с десятком лейб-гвардейских казаков в синих, подбитых мехом зимних кафтанах, чёрных овчинных шапках, с прикладами карабинов у бедра.

Кавалеристы мгновенно, без суеты, оцепили полукругом крыльцо, отсекая любопытных дворовых. Из чёрной кожаной кареты, поддерживаемый адъютантом, вышел высокий, сухощавый господин в богатейшей шубе с собольим воротником и в генеральской шляпе.

В доме всё замерло. Катарина испуганно прижала к себе маленького Алёшеньку, а Олег, быстро пройдя в переднюю, обернулся к Егорову:

— Алексей Петрович, конвой гвардейский… Лишь бы не за тобой!

Алексей лишь качнул головой, сохраняя полное спокойствие, и сам пошёл отворять тяжелую дубовую дверь. На пороге дома стоял граф Пётр Алексеевич Пален. Тот же ледяной, проницательный взгляд светло-серых глаз, та же безупречная, надменная учтивость на лице, что и в столице. Вельможа такого полёта, державший в руках весь Петербург и всю полицию империи, казался чужеродным, опасным видением среди калужских снегов.

— Ваше сиятельство, — Егоров сдержанно наклонил голову. — Какими судьбами в наших глухих краях? Признаюсь, не ждали. Проходите, пожалуйста.

— Времена нынче такие, Алексей Петрович, что и в глуши ведь не отсидишься. — Пален чуть приметно усмехнулся самым краем губ, проходя в просторную переднюю и позволяя слуге снять с себя тяжёлую шубу. Под ней оказался строгий мундир со звёздами орденов и крестами. — С высочайшего повеления, направлен для инспекции твоего завода, Алексей Петрович. Государь Павел Петрович самолично изволит беспокоиться, как идут дела на партикулярных заводах, кои обременены казённым заказом. Доходят слухи, что вы тут не только государево оружие ладите? Есть где нам уединиться?

— Так точно, ваше сиятельство, — кивнул Алексей. — Позвольте предложить вам пройти в кабинет?

— Ну веди, — согласился тот. — Сударыни, — сделал он вежливый поклон дамам, — прошу прощения за столь нежданный визит. Извините — дела государственные.

Дамы сделали реверанс, а Йована тайком перекрестилась.

— Милости просим, ваше сиятельство, — произнесла Катарина. — Вы с мороза, может быть, сначала горячего чая?

— От всего сердца благодарю вас, сударыня, но прежде дело, — ответил Пален и пошёл по ступеням лестницы вслед за Алексеем. — Поручик, тут пока, в передней постой, — бросил он через плечо зашедшему с ним с мороза офицеру.