Книга Сквозь лед и пламя, страница 115 – Андрей Булычев

Суворов обернулся к Егорову:

— Алексей Петрович, не разумеешь по-местному? На той вершине, со слов проводника, пост неприятельский в два десятка штыков стоит. Чтобы не сообщили раньше времени о нас начальству, нужно разбить его. А подступить лучше по той вон расщелине. С этим делом только твои егеря справятся.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, – козырнул Егоров. – Есть разбить пост. Лужина ко мне! – отдал он указание следующему по пятам Никите.

Выслушав приказ, фельдфебель молча кивнул и поспешил к своим. Через несколько минут пара десятков егерей из Дозорной роты скрылись в расщелине. Прошло около часа. Войска замерли в ожидании, стараясь не шуметь. Наконец наверху на тропе мелькнула фигура, и до головы колонны долетел короткий свист – условный сигнал.

— Пошли! – скомандовал Егоров.

Колонна двинулась вверх. Когда передовые поднялись на вершину, французского поста уже не было. Пятеро солдат во главе с унтер-офицером лежали на камнях, остальные, связанные по рукам и ногам, сидели у скалы, испуганно глядя на охраняющих их егерей.

Лужин, вытирая тряпицей окровавленный кинжал, коротко доложил:

— Под скалой заряд пороховой был заложен, ваше превосходительство, фитиль мы там сдёрнули. Караул чисто срезали. Тех, кто пытался стрелять, пришлось успокоить. Остальные живые, можно допросить.

— Потом, – махнул рукой Егоров. – Сейчас главное – идти дальше. Вяжите их и тащите с собой. В долине разберёмся.

Несколько часов занял труднейший спуск. За очередным распадком, наконец, открылась широкая долина, залитая солнечным светом. Внизу зеленели луга, виднелись деревеньки, паслись коровы. Контраст с ледяными скалами, только что оставленными за спиной, был разительным.

— Гляньте, братцы! – закричал Кузька, показывая рукой вниз. – Трава! Кругом зелёная трава, деревья и дымок над домами!

— Воистину, после такого – край обетованный, – выдохнул Южаков, с трудом веря своим глазам. – Вот ведь только сквозь пургу брели.

Впереди была жилая равнина, но до неё нужно было ещё добраться. Тропа, размытая дождями, превратилась в скользкое месиво. Люди падали, скатывались вниз, поднимались и снова шли. Мулы скользили, теряли вьюки, и егерям приходилось снова и снова поднимать поклажу, перевязывать ремни, подталкивать усталых животных. Отделение Чижова, помогавшее тащить разобранную гаубицу, особенно тяжело пробиралось по затяжному спуску. Один из мулов, поскользнувшись, рухнул в пропасть, увлекая за собой самую тяжёлую часть орудия.

— Стой! – закричал ефрейтор. – Не подходи к краю! Ваше благородие, гаубица сорвалась!

Вьюгов подбежал к обрыву, заглянул вниз. В ста саженях, на острых камнях, лежал разбившийся мул. Орудийный ствол, вывалившись из вьюка, уткнулся в скалу.

— Пропала, – глухо произнёс он. – Одной гаубицей меньше. Эту точно теперь не достать. Ладно, братцы, не убивайтесь. У нас ещё две есть. Как зеницу ока их берегите.

К вечеру колонна, измотанная до последней степени, наконец втянулась в село. Местные жители, завидев русских, попрятались по домам, но несколько стариков всё же вышли навстречу, разглядывая усталых солдат. Гамма переговорил с ними, потом подошёл к Суворову.

— Синьор генерал, это Мутенская долина, – оповестил он. – Дальше, за теми дальними горами, Швиц. Но я слышал от местных жителей, что там французы. Много французов. Целая армия. И они ждут вас.