Книга Сквозь лед и пламя, страница 129 – Андрей Булычев

— Попался, гад! – заорал Махотин, наваливаясь на генерала.

Но Массена, извернувшись, выхватил пистолет и выстрелил почти в упор. Пуля скользнула по плечу гренадера, но тот всё равно не выпустил свою добычу. Он уже тащил француза к своим, когда на помощь генералу подскочил его адъютант. Махотин, отвлёкшись на секунду, перехватил фузею и пронзил адъютанта штыком, а когда обернулся, Массена уже бежал в толпе солдат. В руке у русского гренадера остался только золотой эполет, сорванный с генеральского мундира.

— Ушёл, ирод! – выругался Махотин, пряча трофей за пазуху. – Но эполет-то мой!

Погоня продолжалась до самого Швица. Французы бежали, бросая оружие, раненых, обозы. На узкой дороге, забитой повозками и пушками, началась невообразимая давка. Люди, лошади, орудия перемешались в одну кучу, и русские, настигая врага, рубили и кололи без пощады. Только к вечеру, когда сумерки начали сгущаться над долиной, Розенберг приказал прекратить преследование. Усталые, но ликующие, русские полки вернулись на свои позиции, ведя с собой сотни пленных и захваченные трофеи – семь пушек, знамя, обозы с продовольствием. И даже захваченного генерала – Николя Бернар Гийо де Лакурка.

Егоров оглядывал поле боя. В сгущающихся сумерках долина напоминала ад: везде, куда ни кинь взгляд, лежали тела в синих мундирах, пахло порохом, кровью и гарью. Со всех сторон слышались истошные вопли и стоны.

Рядом с ним остановился Гусев в рваном мундире с подтёками крови на рукаве.

— Сергей, ты ранен?! – воскликнул Алексей, оглядывая друга.

— Царапина, – отмахнулся Гусев. – Пуля кожу содрала, когда от камня отскочила. А тому, кто стрелял, хуже пришлось – я его из пистоля уложил.

Они помолчали. У повозок стучали топорами – интендантские разбирали разбитые фуры, освобождая дорогу. Где-то у реки загорелись первые костры, и оттуда потянуло дымом.

— Массена ушёл, – произнёс с досадой Гусев. – Гренадер из Апшеронского ухватил его за воротник, эполет сорвал, а самого упустил. Адъютант подоспел, отвлёк.

— Жаль, – Егоров покачал головой. – Такой трофей был бы знатный. Но и так хорошо, нужно для истории сохранить. А ведь он сам, Сергей, обещал нашего фельдмаршала пленить. И вот на тебе – дохвалился. Теперь есть время и нам на перевал отойти. Суворов, наверное, уже там.

— А вдруг они снова полезут? – спросил Гусев.

— Не полезут. Розенберг послал в Швиц людей договариваться о продовольствии и квартирном постое на всю армию. Массена узнает, решит, что мы здесь остаёмся, и будет ждать. А мы тихо снимемся и уйдём на Прагель.

— Хитро, – усмехнулся Гусев.

— Ладно, Сергей, ступай, – произнёс Егоров. – Погляди, как там люди. Раненым нужен уход. Убитых потом похороним, когда всё утихнет. Сейчас главное – живых в порядок привести. И вели Рогозину, чтобы двойную порцию провианта артелям раздал, пусть готовят. Сейчас людям позарез горячее нужно.

Сергей кивнул и, прихрамывая, пошёл в сторону разгоравшихся костров. Алексей остался один. В долине уже стемнело. Полки Розенберга, отогнав французов на несколько вёрст, возвращались на свои позиции.

Из темноты вынырнул адъютант Розенберга.

— Ваше превосходительство, генерал велел вам передать: отход назначает на завтрашнюю ночь. Сейчас люди должны отдохнуть и привести себя в порядок.