Книга Сквозь лед и пламя, страница 130 – Андрей Булычев

— Передайте Андрею Григорьевичу: завтра полк будет готов к маршу, – ответил Алексей.

Около шатра уже пылал костёр.

— Ваше превосходительство, горячее будет через час, – доложился Никита. – Александр Павлович велел передать, что крупа ещё есть, и мясо сушёное. На всех хватит.

— Хорошо, – ответил Алексей, садясь на трофейный барабан. – Коней накормили?

— Так точно. И вашего гнедого, и всех, что при эскадроне остались! – воскликнул вестовой. – У француза фураж забрали, теперь есть чем животину кормить.

Огонь догорал, и Алексей завороженно следил за пляской искр. Суета дня окончательно угасла, сменившись гулкой ночной тишиной. Лишь речной поток внизу продолжал свой вечный спор с камнями, да изредка долетали голоса караульных. Ночь дышала прохладой. Впереди, за перевалом, их ждал Прагель, а потом – долгая дорога к дому.

Ночь после сражения в Мутенской долине выдалась тихой. Французы, потеряв убитыми и ранеными до пяти тысяч человек, не рискнули атаковать в темноте. Массена, оглушённый неожиданным разгромом, отвёл свою армию и занялся подсчётом потерь. Его разведчики доносили, что в русском лагере горят костры, а к Швицу потянулись русские интенданты, пытаясь скупить провиант в больших количествах. Всё указывало на то, что арьергард Розенберга не собирался покидать Мутенскую долину – слишком уж уверенно его люди себя вели.

О французских лазутчиках и рыскающих дозорах неприятеля на следующий день доложили Розенбергу, когда он зашёл в шатёр к Егорову.

— Алексей Петрович, всё сделали как я просил? – поинтересовался генерал, принимая из рук Никиты кружку горячего взвара.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, – подтвердил Егоров. – Сразу, как только в лагере обустроились, провиантский обоз с охранением в Швиц отправил. Полковой интендант лично с ним поехал. Как вы и наставляли, нарочно шумели, громко торговались и спрашивали, где лучше целую армию на зиму разместить. Уверен, Массена уже знает, что мы остаёмся.

— Добро. – Розенберг, отхлебнув из кружки, поморщился – взвар был горячим и горьким. – Значит, как стемнеет окончательно, мы начинаем отход. Полковые командиры предупреждены, обозные вьюки увязаны. Вашему полку, Алексей Петрович, предстоит идти первым, за вами следом Милорадович со своими апшеронцами, потом я с основными силами. Казакам Денисова – замыкать. Всё делаем тихо, без единого выстрела. Пусть Массена ждёт удобного момента для нападения. Ему ещё свою армию в порядок приводить.

— Понял, Андрей Григорьевич, – кивнул Алексей. – А вот провиантом мы, ваше высокопревосходительство, так и не разжились – запасов его в Швице действительно нет. Всё выгребли ранее квартирующиеся войска. Только то, что у французов захватили, да и того чуть.

— Да знаю я, – усмехнулся Розенберг. – Но Массене знать об этом не обязательно. У нас теперь одна задача – через перевал Прагель пройти до Гларуса, где нас ждёт фельдмаршал. А там уж как Бог даст – и без запасов, глядишь, пробьёмся.

Колонны двинулись, как только стемнело. Шли без огней, стараясь не шуметь, разносился только глухой топот тысяч ног да изредка приглушённая команда офицеров. Впереди, россыпным строем, шли егеря, за ними, растянувшись на три версты, мушкетёрские полки с обозом, и в арьергарде, замыкая шествие, – казаки, которые вели в поводу не привычных к горам коней.