Книга Сквозь лед и пламя, страница 136 – Андрей Булычев

К вечеру двадцать седьмого сентября, когда солнце на западе уже коснулось гор, передовые дозоры доложили: внизу, в долине, показались огни. Это была деревня Пинью.

— Дошли! – пронеслось по колонне. – Дошли, братцы!

Лужин, шагавший впереди, остановился и, скинув с плеч штуцер, сел прямо на снег.

— Дошли, – выдохнул он. – Живые.

Рядом с ним плюхнулся Савельев, потом Быков, и все егеря из головного дозора.

— Дошли, – повторяли каждый из них, словно и сами в это не веря.

Внизу, в долине, горели костры, и изголодавшимся, измёрзшимся солдатам казалось, что от них по ветру тянет дымом и запахом горячей каши.

Иланц встретил русских теплом и хлебом. Здесь, в долине Переднего Рейна, стояли подразделения австрийского генерала Линкена, который, узнав о подходе суворовской армии, выслал навстречу обозы с продовольствием. Люди, не видевшие горячей пищи несколько дней, набросились на кашу, хлеб, мясо. Ели молча, сосредоточенно, и только немного насытившись, начали переговариваться, смеяться, шутить.

— Обогрелись егеря, – доложил Гусев Алексею, когда они вошли в отведённый для полкового штаба дом. – Люди горячее получили. Порции пока ограниченные, чтобы с голодухи худо не стало. Но через каждые четыре часа ещё давать будем.

— Хорошо, – сказал Егоров. – Сухарей не отпускать, только кашу и ту пожиже. Вон сколько смертей от недосмотра. Не зря Суворов бранил Ребиндера, что в его Азовском «от сытости погибло не меньше, чем от стужи».

— Понял, до каждого егеря о том довели, – кивнул Гусев. – А что дальше?

— А дальше город Кур, Сергей, – ответил Егоров. – Там большие австрийские склады. А уж оттуда, как отдохнём, мы на зимние квартиры двинем.

— А в Россию? Или опять за австрийцев будем кровь проливать? – прищурившись, спросил тот.

— А уж это, Сергей Владимирович, как государь император наш решит, – усмехнулся Алексей. – Но сдаётся мне, что на этом нынешней войне конец. Поглядим, конечно, но что-то мне такое подсказывает…

— Дай-то бог, – произнёс Гусев. – Твоё чутьё, Алексей, ещё ни разу не подводило.

Когда последние солдаты спустились с перевала Паникс в долину Переднего Рейна, армия, измученная, оборванная, но не сломленная, получила наконец передышку. Австрийский генерал Линкен, стоявший со своим корпусом у города Кура, выслал навстречу русским обозы с хлебом, мясом и фуражом.

Алексей, сидя у костра своего шатра, смотрел, как его егеря греются, сушат промокшие шинели, перебирают последние патроны.

Квашин, скинув сапоги, вытянул ноги к огню.

— Эх, ляпота, – произнёс он, блаженно щурясь. – Теперь бы до дому, а там и вовсе хорошо будет. В казарму свою хочу, к печке спиной прижаться, и чтобы запах ваксы от чищеных сапог в нос.

— До дому ещё дойти надо, – заметил Гнездилов. – Вона, сколько вёрст впереди.

— Дойдём, – отозвался Демьян. – Теперь-то уж точно дойдём, чай, не погонят более в горы. Хва-атит.

В те дни армия находилась в полной неизвестности относительно дальнейших планов государя. В штабах шептались: австрийцы, несмотря на все заверения, не собираются продолжать совместные действия, эрцгерцог Карл отвёл свои войска к Рейну, оставив русских одних в горах. Сведения эти, скудные и противоречивые, приходили вместе с курьерами из Вены и Петербурга, и никакой определённости не было. В первых числах октября Суворов собрал военный совет. Обстановка в районе Альп складывалась тяжёлая: французы, оправившись от удара в Мутенской долине, снова стягивали силы к Гларусу. Австрийцы, на которых так надеялись русские, снова урезали провиант, обещая давать его, только если армия Суворова начнёт боевые действия.