Книга Сквозь лед и пламя, страница 25 – Андрей Булычев

— Сюда ставь, Харитон! – негромко приказал Мартын, указывая на густую стену ежевичника на обочине. – Прячь треногу за колючками, чтоб раструб точно вдоль дороги смотрел.

Пионеры споро разложили складную железную опору, вминая её ножки в сухую землю под кустами. На неё водрузили массивную чугунную трапецию – «минное изделие» Егорова и его друга Курта, набитое сотнями свинцовых шариков. Мартын прищурился, выверяя сектор: раструб «направленной» мины замер, нацеленный в самый зев узкого проезда.

— Шнур тяни осторожно, – Метёлкин лично проложил длинную бечеву вдоль дороги, присыпая её пылью, и увёл в проём каменной ограды. – Гляди, Харитон, чтоб никто не зацепил раньше срока, а то всё наружу вылезет.

— Слышь, Мартын, – подал голос один из егерей Завражского, наблюдавший через щель в кладке за работой, – а ежели Голованова на плечах гусар принесёт? Не посечь бы своих этим градом…

— Голованов – тертый калач, – отрезал Метёлкин, проверяя натяжение бечевы. – На рожон не полезет. А ежели и правда вплотную за ним будут скакать, как только к приметному платану вылетят – мы ему отсюда махнем, чтобы он в сторону свернул, под косогор. А французов, их много, они все по центру попрут, кучно, в три коня… Уж тут мы их и накроем.

— А ежели кто раньше времени, пока ждать будем, ту бечёвку невзначай дёрнет? – всё не унимался любопытный. – Бах! И все труды ваши насмарку?

— Ничего не «бах», – покрутил головой пионер, не отрывая взгляда от дороги. – Там на мине скоба предохранительная имеется. Как только углядим конных – открепим её. Чего ж ты думал, просто так, что ли, мы бечеву тянули? Ага, конечно… Без скобы оно бы, конечно, непременно рвануло, там запал с тёркой знаешь какой чуткий? Самый злой, любой толчок понимает.

Метёлкин обернулся к напарнику:

— Всё, Харитон, тут готово. Иди к мине. Как только наши проскочат, сразу сдирай скобу без команды и в кусты отбегай. Гренаду с собой возьми и пару пистолей, ружьё тут оставь.

Пионер молча кивнул и, пригибаясь, перебежал дорогу к зарослям ежевичника. Наступила звенящая тишина. Слышно было только, как в саду всхрапывают кони да звенят в траве цикады. Прошло несколько долгих минут, и далеко за изгибом тракта вдруг сухо и часто захлопали выстрелы.

— Летят! – выкрикнул дозорный с крыши виллы. – Целая сотня за нашими вслед скачет!

Из-за дальнего поворота, подняв тучу пыли, выскочили три всадника в зелёных мундирах, и через несколько секунд за ними на сером жеребце вылетел Голованов. Егеря неслись во весь опор, почти слившись с гривой коней. Саженях в ста позади Семёна, размахивая саблями и оглашая воздух азартными криками, скакала группа гусар не менее сотни человек. Французы уже предвкушали лёгкую победу над русскими. Оставалось только их догнать.

Метёлкин припал к камням ограды, наматывая бечеву на кулак. Глаза его сузились, ловя движение на тракте.

— Харитон, готовься! – прокричал он.

В кустах ежевичника напарник нащупал на чугунной трапеции проволочную скобу. Он видел, как впереди летят трое всадников в зеленом, а следом, нахлестывая серого жеребца, несётся Голованов. Семён всё так же скакал последним, то и дело оглядываясь.

Погоня была еще далеко – добрая сотня саженей разделяла беглецов и гусар. Французы шли плотной массой, заполняя всю дорогу и оглашая воздух воинственным кличем. Ворот они впереди не видели – тракт здесь делал дуговой изгиб между шпалерами виноградников. Гусары наблюдали лишь спины четверых русских егерей, которые вот-вот должны были оказаться под их саблями. Тем временем егеря, не сбавляя хода, проскочили к вилле.