Книга Сквозь лед и пламя, страница 27 – Андрей Булычев

— Живьем его! – рявкнул унтер.

Следом через дорогу перемахнули ещё двое егерей со штыками. Увидев, что он окружен, гусар сник. Сабля выпала из пальцев, он опустился на колени и просто закрыл лицо руками.

Над трактом повисло относительное затишье. Перестали греметь выстрелы, а сквозь оседающую пыль до виллы долетали лишь хрипы искалеченных коней и истошные крики раненых французов.

— На дорогу! – скомандовал Воронцов. – Оружие, пленных и припасы с собой, раненых в тень!

Егеря работали быстро: раненых оттащили в сторону из кровавого месива, пленных разоружили и под конвоем отправили вглубь, из лядунок выгребли только патроны.

Те гусары, что уцелели в хвосте колонны, в это время неслись прочь, вбивая копыта коней в дорожную пыль.

Генерал Викто́р встретил беглецов в двух верстах от поворота. В их докладе вилла разрослась до крепости, утыканной пушками. Сбивчивые выкрики про «русскую батарею» и «засаду в каждом кусте» он пресек коротким взмахом перчатки. Одного взгляда на пробитые пулями кивера и залитые кровью ментики тех немногих, кто вырвался из ловушки, хватило, чтобы оценить плотность огня. Лицо генерала, серое от пыли, оставалось неподвижным.

— Прекратить панику, – негромко бросил он и повернулся к подошедшему полковнику. – Жан, приказываю развернуть войска. Четвёртую линейную полубригаду – в батальонные колонны прямо по тракту. Шассеров^[9] рассыпать в цепь по виноградникам, пусть прочешут заросли и проверят фланги.

Виктор обернулся к адъютанту:

— Артиллерию на выезд. Выставить батарею на прямую наводку перед изгибом дороги. Разнести эту фортецию в щебень. Живо!

По тракту поплыл низкий рокот – тысячи подошв начали вбивать землю, перестраиваясь из маршевых колонн в боевые. Сзади, громыхая колёсами по камням, выкатывались шестифунтовки. Расчеты с ходу сбрасывали передки и, откатив пушки, упирали тяжёлые хвосты станин в грунт. Стволы медленно разворачивались в сторону виллы.

— Ваше благородие! – донесся с крыши зычный голос Дорофея. – Вижу пыль столбом на тракте! Француз пушки свои выкатывает! Пехота в колоннах марширует, тьма их!

Воронцов, не теряя времени, быстро поднялся по шаткой приставной лестнице на плоскую кровлю пристройки. Опершись плечом о каменную стену, он вскинул зрительную трубку. На горизонте, за маревом пыли, синие прямоугольники батальонов уже занимали всю видимую часть дороги. У изгиба тракта французские артиллеристы споро суетились у передков. Дистанция полверсты, как раз хорошо для начала пристрелки.

— Всё, навоевались, – коротко бросил капитан. – Эскадрон, сбор! Десять минут на всё.

Двор виллы мгновенно ожил. Егеря, не дожидаясь новых команд, кинулись к коням.

— Патроны из французских сум пересыпать! Оружие трофейное к седлам крепить! – распоряжался Гагарин, перехватывая поводья жеребца. – Живо, ребята, сейчас ядра полетят!

Харитон с Метёлкиным споро сдергивали с погнутой станины свою «адскую машину». Тащить пустую тяжесть не стали – забросили в глубокий колодец, чтобы врагу не досталась. Десяток пленных гусар, что сидели у стены, оставили на месте. Тот, которого Харитон едва не рубанул тесаком, всё так же сидел на коленях, закрыв лицо руками. Остальные тупо смотрели на суету русских.

— Не сечь же вас тут, – бросил им на ходу один из егерей, запрыгивая в седло. – Мы ведь не звери. Сидите тихо, ваши скоро придут. А уж господь Бог рассудит, кому и сколько жить.