Книга Егерь императрицы. Русский маятник, страница 125 – Андрей Булычев

— И чего ты им ответил? – поинтересовался Усков.

— Да чего, – хмыкнул тот. – Пообещал похлопотать, чтобы их самих по осеннему морю в армейский лагерь отправили. Так те аж взвыли, чуть было в ноги мне не упали. Думаешь, откуда я столько листов чистой бумаги и амбарных книг натащил?

— Вот ты прохвост, Павел Фомич! – Каптенармус рассмеялся. – А я-то всю думаю, чего это ты пришёл из бакинской канцелярии и ажно светишься? А тут вона, оказывается, в чём дело!

— Да больно умничают, толстозадые! – хмыкнул тот. – Пригрелись на тёплом месте в большом городе и ну других поучать, а ты тут, аки козёл круторогий, по крутым горам скачешь.

— Ну ты и скажешь, Фомич, прямо как Сергей Владимирович, когда он учёбу для штабных ведёт, – уважительно покачав головой, отметил Усков. – Тот тоже эдакие коленца завернуть может, а ты потом думай, гадай – это он тебя поругал али, наоборот, похвалил? А вообще, конечно, правильно, что их превосходительство не согласился на судах плыть. Хватило нам в своё время той водной дороги из Кёнигсберга. Тут вон тоже вроде как и южное море, а шторма-то какие! О-го-го-о! Говорят, две баржи с припасами и рекрутами, что на той неделе из Астрахани вышли, потонули, ни один человек ведь не выплыл. Не-ет, уж лучше ножками, ножками по горам топать, так-то оно привычней.

— Доро-огу! – В голову колонны мимо тянувшейся колонны проскакала полусотня всадников.

— Травкина полуэскадрон. – Усков кивнул вслед. – Видать, в дозор он его повёл.

— Кузьма молоде-ец, – заметил уважительно Осипов. – Поручика недавно получил, начальство его хвалит. Так, глядишь, и до капитана дослужится, а Георгиевский крест заработает – и вовсе в большие люди выйдет. Сам ему помогал у Дуная письменную грамоту освоить.

Достигнув Шемахи и отдохнув, полк свернул на южное ответвление от Большого Тифлисского тракта к Джаваду, большому селению, стоящему у слияния рек Аракс и Кура. Двадцать девятого ноября уже в сумерках он подошёл к светившемуся множеством костров военному лагерю.

— Ваше сиятельство, докладываю вам по прибытии лейб-гвардии егерского полка! – Егоров щёлкнул каблуками, войдя в шатёр главнокомандующего. – Совместно с войсками генералов Савельева и Булгакова были очищены от враждебных сил Кубинское и Бакинское ханства, а также совершён поход в пределы Казикумухского и Кюринского с занятием горных аулов. Помимо того, была обеспечена охрана Прикаспийского тракта.

— Наслышан, наслышан. – Зубов, лежавший на кушетке около стола, улыбнулся. – Молодцы, донесение о ваших деяниях в кубинских горах я уже читал, теперь за свою спину могу не опасаться. И подкрепление от приведённых в покорность ханов нам лишним тоже не будет, ибо планы на грядущий год у меня грандиозные. Подушек мне подложите побольше! – Он махнул рукой двум стоявшим неподалёку молодым офицерам. Те подскочили и сноровисто соорудили подставку под его спину, а ногу-протез положили на пуфик. Как видно, действие это было привычное и заняло какие-то секунды.

— Подсаживайся ближе, генерал, – поманил Алексея Зубов. – Расскажу, что нас вскоре ждёт. Итак, смотри сюда. – Он расправил лежавшую на столе большую карту. – Прямой сухопутный путь из Кизляра нынче проходит по вассальным нам ханствам. По весне, после начала навигации, откроется к тому же ещё и водный из Астрахани и Баку. А совсем скоро, как только войска Римского-Корсакова возьмут Гянджу, станет свободным проход сюда и со стороны Тифлиса. И вот тогда все эти пути сойдутся вот здесь. – Он ткнул пальцем в точку у извилистой линии, изображавшей Куру. – Тут, вот у этого селения, которое пока что носит старое название Джавад, будет основан большой город, и я назову его Екатериносердом. От этого города, собрав все силы воедино, по выставленным наплывным мостам наши войска перейдут реку и двинутся вглубь иранских земель. Сначала на Тебриз и Решт, а потом и к столице персидского царства – Тегерану. Дальнейшие наши действия будут завесить от того, как пойдёт война с Османской империей, но я не думаю, что султан Селим Третий долго продержится, учитывая, какие силы будут задействованы против него в Румелии и на Чёрном море при высадке десанта. Ну да ладно, вернёмся пока в свои горы. Итак, нас сдерживает пока лишь погода, именно она выступает главным врагом в нашем походе. Ага-Мохаммеда я не опасаюсь, этот «иранский лев», как он сам себя называет, бежал со своим войском за Куру, когда я пошёл от Шемахи в его сторону. А потом и ещё дальше к Тебризу, где сейчас собирает свои силы из провинций. И чем больше он их там соберёт, тем нам же и лучше. Предпочтительнее ведь разбить их все в одном месте, чем гонять потом по всей обширной Персии. Половодье тут, на Куре, длится с конца марта и по май. Вот как раз до его начала, сразу после рождественских праздников, я предполагаю послать твоих егерей, Алексей Петрович, к Ленкорани, столице Талышского ханства. С вами же там будут казаки Матвея Платова, и ещё один батальон морских солдат в крепости высадит контр-адмирал Фёдоров. Талышский хан Мир Мустафа, наш верный союзник, давно к союзу с Россией тяготеет, не зря же государыня ему чин генерал-майора пожаловала. Так вот, он обещает выставить нам в подмогу не менее десяти тысяч сабель своей конницы. Врёт, конечно, но хотя бы тысячи три у тебя под рукой в Ленкорани будут. Твоя задача, Алексей Петрович, – удержать этот город и дорогу на север. Можешь выставить посты по реке Астара, что южнее Ленкорани протекает, и если уж совсем тяжело будет, отведёшь их в крепость. А там уж в мае и я с основным войском к вам подойду. Пока же главным в этом военном предприятии я назначаю тебя. Всё ли ясно?