Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 106 – Наталья Резанова

— О, я хочу посмотреть.

— Но, Асна! – зеленые глаза Гимилько под рыжими ресницами удивленно распахнулись. – Откуда такой интерес к истории Димна?

— Я ничего не смыслю в истории – Димна или чего еще. Только открою тебе один секрет, который знает любой комедиант… вон, Квиннел наверняка догадался, хотя он музыкант, а не актер. Нам наши примочки для выступлений – сюжеты, костюмы, позы – надо откуда-то передирать. Если этот Свентилла так хорош, как ты говоришь, наверняка с его картинок можно кое-что позаимствовать. Ему не в ущерб, а мне полезно.

— А что, – неожиданно поддержал напарницу Квиннел, – почему бы нет? Конечно, насчет «позы передирать» это ты хватила, это надо в другом месте перенимать… знаю я один чудесный храм в Лейре… – Он хихикнул. – Но когда еще представится случай для нас, простых смертных, Дом Старшин посмотреть, правда? Говорят, там очень красиво.

— Да, верно. Некоторые залы замечательно отделаны. Я тебе… то есть вам… покажу. – Гимилько скептически оглядел Асну, оценивая ее наряд. Все-таки хорошо, что она в башмаках, – босиком бы ее не пустили даже в платье, не оскорбляющем приличий. – Ладно, сегодня там все равно полно народа, не прицепятся. Идем, пока светло.

Народу в Большом зале было не так чтоб мало, но меньше, чем предупреждал Гимилько. А может, это так казалось, потому что Дом Старшин был весьма велик. Одно из самых впечатляющих зданий в Димне начального периода республики. Здесь Совет и городские старшины проводили свои заседания, здесь принимали иностранных послов, здесь чаще всего проходили денежные сессии. Но не сегодня. Сегодня Дом Старшин демонстрировал горожанам, на что идут деньги из городской казны. Работа такого мастера, как Свентилла, стоила дорого, зато его и заставили расстараться не на одну фреску, как предполагалось вначале, а на три. Молодые люди, протолкавшись сквозь ценителей и зевак, остановились, чтоб рассмотреть их.

Первая фреска изображала оборону Древнего Димна от столь же древних гернийских пиратов. Героические воины на стенах отражали натиск свирепых варваров, которые высаживались на берег с жуткого вида боевых кораблей. Легендарность времен подчеркивалась тем, что в морских волнах вздымали головы давно вымершие рыбодраконы, а над башнями замка парили виверны.

Фреска третья была посвящена основанию республики после изгнания герцогов. Первый гражданин Баттер Эмпуса принимал присягу у Совета. Кругом расположились главы цехов и патриции в живописных нарядах. Фоном служил собственно Дом Старшин, так что зритель чувствовал себя сопричастным происходящему.

А центральная фреска под названием «Тогон и его сыновья» имела к истории Димна отношение опосредованное. Она-то и привлекла внимание Лалаге.

На заднем плане красовались стены и башни города, весьма фантастичных очертаний, не имеющих никакого отношения к современной архитектуре. Можно было предположить, что это Древний Димн.

Несколько в глубине картины на троне восседал суровый старец в пластинчатом доспехе и золотой короне поверх шлема (более чем сомнительно, чтоб там имелись трон и корона, но как иначе обозначить символы верховной власти, художник придумать не сумел).

По сторонам, ближе к зрителю, стояли двое: слева – юноша в черном кафтане кочевника, положивший руку на эфес меча, справа – молодой мужчина в мундире имперского офицера. У всех троих были синие глаза, смуглые лица и почти бесцветные волосы. У старика – седые, у молодых – просто очень светлые.