Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 108 – Наталья Резанова

Пора было завязывать с размышлениями об истории и заняться делом. Аббатство могло отправить в Димн более опытного агента, способного лучше приспособиться к ситуации, завязать нужные связи. Однако послали ее – без легенды, без денег, без поддержки, без оружия, обозначив только цель. Лалаге подозревала, что наставникам не так уж нужен этот секретный договор Совета с Михалем. Ее просто испытывают. Все правильно. Все воспитанники приюта должны через это пройти. Лучший способ научить плавать – бросить человека посередине реки, пусть барахтается. Что касается поддержки – в первую очередь надо было научиться обходиться без нее. Воспитанники аббатства, как заведено, работали в одиночку. Связные им полагались, только если задание было очень уж сложным и длительным. И еще надобно было усвоить, что в случае провала никто тебя вызволять не станет. Таково было правило. Того, кто не справился с заданием, предоставляли собственной судьбе. Лалаге об этом знала и одобряла это правило, как и все жизненные правила аббатства. Если она не справится – значит, слаба, и ничего, кроме смерти, не заслуживает. Ибо провалившиеся воспитанники умирали, даже если их не приговаривали к смерти. Для того, чтоб лишить себя жизни, они знали немало способов. А те, кому могла бы прий– ти в голову мысль предать аббатство, не доживали до возраста исполнения заданий. За этим наставники тщательно следили.

Но пока что до смерти еще не дошло, следовало выполнить то, зачем ее послали.

Они миновали Геральдический зал, украшенный гербами главных патрицианских родов Димна, поставлявших в Совет своих представителей. Хотя аристократия Досточтимой республики была в первую очередь денежной, к вопросам генеалогии и геральдики здесь относились не менее ревностно, чем в благородных семействах Михаля и Герне. О том же свидетельствовала и галерея Первых граждан, с портретами всех, кто когда-либо носил это звание, – начиная с Баттера Эмпусы. Впрочем, кое-где череда зияла пустотами. Гимилько объяснил, что здесь висели портреты Первых граждан, уличенных в преступлениях против Досточтимой республики, и в знак позора они уничтожены. В его голосе при этом слышалась определенная гордость.

Потом по скользкой беломраморной лестнице они поднялись на второй этаж и оказались в темном, многократно разветвлявшемся коридоре. Здесь находились административные службы Дома Старшин, и, поскольку сегодня здание было открыто для посещения, многие кабинеты были заперты, а окна в коридорах задернуты шторами. Некоторые комнаты, впрочем, оставались открытыми.

Асна постаралась оторваться от своих спутников. Мы пока поищем нечто другое. Ежели Семеро будут милостивы, управимся как раз одновременно, и не надо будет сызнова сюда возвращаться.

Но Семеро милости не проявили, словно бы лишний раз напоминая, что не следует на них надеяться, а надобно полагаться только на свои силы.

— Эй, девица! – резкий голос настиг ее, когда она сворачивала за угол. – Стой, где стоишь!

Вообще-то, можно было бы выскочить в окно – что нам эти шторы-стекла. Но правильно ли это? Напуганная девица, застигнутая, где не подобает, может порскнуть прочь. А может и остолбенеть от страха. Попробуем второй вариант, посмотрим, кто это. А убить – всегда успеется.