Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 21 – Наталья Резанова

И стрела, летящая в ночи, не поразила его. Тяжелая стрела, из тех, что годятся для арбалетов, вонзилась в стену. А за ней словно град – другие. Увернувшись от первой, Дабар быстро определил, где безопасней всего, и отступил. Ибо знал – в него не стреляют. Очередная ловушка. Никакой магии – просто механика. Даже самого извращенного ума не хватит на то, чтоб каждый раз изобретать сложные хитрости.

Но Дабар слишком много уворачивался, отступал, выкарабкивался. Ему было нужно другое.

О, хоть бы один живой противник!

Кто бы иной воззвал к Семерым или иным богам и демонам. Дабар не молился. Знал – бесполезно. По многим причинам.

Надо идти, пока есть еще силы.

С ловушками механическими он справится, а колдовство против него бессильно.

Он не замечал, что не бежал уже – брел.

За лестницей – подвесной мост. Нетрудно догадаться, что поджидает здесь незваного гостя. Мост висит на цепях и без труда поднимется или опустится, стоит лишь на него ступить. Или вовсе перевернется. А если не ступать? Если ухватиться за эту самую цепь, раскачаться и заодно раскачать эту дохлую конструкцию, а потом перепрыгнуть на другую сторону?

Это почти удалось. Почти.

Он был уверен, что живых существ здесь нет, но представлял себе существ хотя бы внешне человекоподобных. Не зверей. И уж тем более не птиц.

А то были именно птицы: черные, остроклювые, похожие на ворон, но не вороны – впрочем, в птицах Дабар не разбирался. Они ринулись на него стаей, неведомо откуда, клювами целясь в глаза, он успел прикрыться рукой, и удары пришлись по ней. Как будто десятки кинжалов воткнулись. Железные клювы. Железные птицы. Он был прав – нет здесь живых. Живых он мог бы мечом зарубить, от железных – меч не поможет.

Дабар, однако, не спешил сдаваться. Это не механические твари, а колдовские, а с одним таким он сегодня уже справился. Если меч не разрубит птицу, то способен сбить. А бить можно и вслепую – на свист металлических крыльев, разрезающих воздух.

Он переоценил свои силы. Птиц было слишком много. Сколько бы ни отражал он их атаки, цепляясь рукой за цепь и уткнувшись в нее лицом, а другой – отбивая остроклювых, они продолжали терзать его, и кровь текла по рукам, плечам и шее, глаза только чудом оставались нетронутыми.

Прыгнуть? Но он не знал, что там внизу. Есть иная возможность…

Он ударил мечом по одной из цепей, державших мост, перерубил, и этого оказалось достаточно, чтоб нарушить общее равновесие: все поехало, Дабар, держась за уцелевшую цепь, повис на ней, а мост, перекосившись, загородил его от проклятых птиц, словно щитом. Тогда он наконец-то смог оттолкнуться и прыгнуть – не вниз, а туда, куда хотел – на выступающий из стены каменный козырек, за которым – черный во тьме – открывался проем. Приземлился и тут же рухнул на колени. Если бы дверь была закрыта, пришлось бы – рубить? Ломать замок? Достанет ли его на это?

Дверь не была заперта; вернее, там вовсе не было двери – проход открыт. Дабар прополз туда, надеясь отдышаться и встать.

И с лязгом за ним опустилась решетка.

Проклятье. Проклятье. Проклятье.

Все-таки попался.

Случись это раньше, он бы вырвался, а теперь лежит здесь, израненный, истекая кровью…

Истекая… кровью?

Вгляделся, как мог, руками провел по изболевшему телу.

Крови нет. Ран нет. Ни единой царапины.