Книга Гибнущий мир, страница 6 – Карина Крылова, Александр Ситнов

Внутри было очень тихо. За ночь угли в очаге погасли, но все еще излучали тепло. Подбросив корней и положив сверху горючий камень, Айрин наблюдала, как языки пламени танцевали, обволакивая хворост.

Сгрузив на рабочий стол сумку и потертую книгу, Айрин уперлась в него ладонями. Первый рассветный луч попал на склянки с лекарствами и проник сквозь них, вырисовывая на столешнице причудливый узор разных цветов. Неизвестно, что было виной ее подавленному состоянию: опустевшее за последние несколько недель жилище учителя, заканчивающийся запас трав, который она старалась поддерживать, или же взгляды, полные ненависти. Айрин чувствовала подступающее отчаяние. Вдруг не существовало способа успокоить людей? Едва ли найдется средство, способное вернуть мертвых.

Она повертела в руках пустую склянку, глядя, как медленно поднимается солнце, осветившее стопку книг, не вызвавших интереса у Агрога. Каждая из этих легенд и сказок была прочитана Айрин множество раз. Не беря книги в руки, она могла сказать, о чем они. Но это были лишь легенды, не содержавшие в себе ничего познавательного. Наверное, будь этим событиям какое-то другое объяснение: болезнь в окрестных городах или деревнях, мор скота, отравленная вода – хоть что-то, за что можно ухватиться, Айрин могла бы верить вместе со всеми в чудесное исцеление. Но сейчас она чувствовала только вину.

Предложение Агрога стать его ученицей и отправиться с ним в город на воде уже не казалось неправильным. Оно было щедрым. Но раньше Айрин не обдумывала его всерьез, боясь, что Агрог помогает ей потому, что чтит память об отце. А она не хотела быть обузой. Однако чем больше времени они проводили вместе, тем яснее становилось: он не стал бы так поступать.

Сперва вежливо отказавшись, Айрин теперь жалела. Чем меньше в деревне оставалось здоровых мужчин, тем больше взглядов, наполненных ненавистью, ей приходилось ловить на себе. За годы жизни без учителя она привыкла к одиночеству, но не к ненависти. Ее всегда обходили стороной, но еще никогда так явно не проявляли свое отношение.

Айрин легла в постель, надеясь отдохнуть, и, похоже, ей удалось немного подремать, пока ее не разбудил запах свежей выпечки и посторонний шум.

— Просыпайся, пташка.

Недалеко от кровати, сгорбив спину, стоял староста, дедушка Тан. Он поворошил угли в почти потухшем очаге, развел огонь заново и повесил на крючок чайник. Затем подошел к кровати, где в груде из шкур виднелись лишь голубые глаза Айрин.

— Солнце уже давно в зените, и твой учитель скоро свалится от усталости, если ты его не заменишь, – сказал он, посмотрев с неодобрением.

Опираясь на трость одной рукой, староста едва не завалился на бок, но все же удержал равновесие, аккуратно усаживаясь. Он поглаживал свою длинную, до колен, бороду, похожую на водопад с очень редким потоком, и смотрел на Айрин льдисто-голубыми глазами из-под густых бровей.

— Не смотри на меня так. – Староста ближе подтолкнул к ней миску. – Ешь.

Айрин выпуталась из шкур и молча принялась жевать еще горячую кашу, в которую заботливо добавили масло. Она пытливо поглядывала на старосту, но тот продолжал молчать, давая ей возможность насладиться едой в тишине. Мысль, с которой она засыпала, вернулась, и Айрин быстро опустила глаза, чтобы дедушка Тан не заметил сомнений, поселившихся в ней.