Книга Последний берег, страница 17 – Олег Плескач

— А там ведь люди со всех трех посёлков живут, — заметил Максим, — и живут в мире. Их посёлки друг с другом воюют, а каждый отдельный житель одного посёлка к каждому отдельному жителю другого посёлка настроен спокойно.

— Ну, да, им и делить нечего, — согласился Кирилл.

— Вот, ты сам и ответил на вопрос, — заключил Влад.

— Нечего делить, потому что ничего нет, — рассуждал Максим, — в посёлках так жить не получится, потому что народу слишком много.

— Они не смогут так жить всю жизнь, — не унимался Кирилл, — всего несколько семей. Им надо будет размножаться, создавать новые семьи, а не с кем. Поколения три-четыре — и всё, начнется вырождение, кровосмешение и всякое такое. Они совершают поворот не туда в своем развитии.

— Ты аж на четыре поколения вперёд заглядываешь! — делано восхитился Максим, — мы сами-то столько не проживём… Если здесь останемся.

Кирилл не ответил, Влад тоже молчал. Разговор ненадолго затих.

— Волнуешься? — нарушил тишину Влад и обернулся к Максиму. Словно прочёл его мысли.

— Конечно, — признался Максим, — я далеко от Посёлка давно не отходил. Да еще и волки эти. Волнуюсь, короче.

— Это нормально, — Влад остановился, достал плоскую шкатулочку — портсигар, и протянул Максу, — давай по одной.

Туристическая спичка уютно треснула, и друзей окутал соленый и немного торфяной запах дымка. Пошли дальше.

— А чего бояться? — усмехнулся Кирилл, — самое страшное позади — мы выжили.

— А может, это и есть самое страшное? — Максим кивнул в сторону моря, — те, кто погиб десять лет назад, освободились от всего, что было потом, а мы уже десять лет и ни на Земле, и ни на том свете. Почему тока нигде нет? Это же аномалия, а все привыкли.

— Думаешь, этот остров — чистилище? — спросил Влад и задумался, — интересная мысль, но я не верю в эти дела.

— А может, наоборот, — улыбнулся Кирилл, — весь мир, в котором мы жили раньше, это Чистилище, а этот остров — ад.

— Уже ад? — Макс тоже заулыбался, — за что так сразу? Да и холодновато для ада.

— Ну, не рай же, — возразил Кирилл, — слишком тут… Хотя для ада тут тоже… Слишком… Безысходно, что ли.

— Вы прямо всё испортили, — покачал головой Влад, — так хотелось самому погадать, поломать голову, а вы взяли да всё объяснили. Может, безысходность это и есть ад? И с чего вы взяли, что в аду должно быть жарко?

— Я знаю, к чему ты клонишь, — ответил Максим, — к тому, что ад у нас в голове, и у каждого он свой.

— Мы и не годимся для рая, — продолжал Кирилл, — каким надо быть, чтобы попасть в рай? Правильным, честным.

Максим улыбнулся.

— Мертвым, — сказал Влад и ускорил шаг.

Друзья усмехнулись и пошли вперед уже бодрее.

Ближе к вечеру, когда друзья подходили к подножью замшелого холма, Влад остановился.

«Тихо!»

Путники замерли. Затем Влад и Кирилл молниеносным движением сняли с плеч ружья и направили стволы на вершину холма. Максим последовал их примеру, хотя он оружие доставал дольше. Из-за холма раздавалось какое-то шуршание. Друзья поднялись на холм и уставились на жуткую картину.

Метрах в двадцати от них стоял белый медведь. Хозяин Севера копошился мордой в куче мяса, очевидно, бывшей недавно оленем или каким-то другим зверем. Внезапно медведь вынул морду из кровавой кучи и уставился на трех пришельцев. На заляпанной кровью морде, в черных глазах зверя, не читалось ничего — ни ярости, ни любопытства.