Книга Пешка бронзового века, страница 105 – ИМП

«Система. Есть данные по второй батарее?»

«Носитель. Вторая батарея активна, но её ёмкость просела на десять процентов. Возможны некритичные повреждения».

Седьмой снова подошёл к генералу.

После удаления основного источника дым стал оседать и рассеиваться, хотя всё ещё оставался густым. Включив прожекторы, он осмотрел батарейный отсек. Пустая ячейка внешне выглядела приемлемо. Контактные шлейфы не выгорели. Вторая батарея казалась целой, но при внимательном осмотре в углу корпуса обнаружилось лёгкое вздутие.

Не критично, но нежелательно.

Дождавшись, когда дым немного рассеется, Седьмой вылез из ПЕХа и открыл доступ к его батареям. Вытянул одну. Без мышечных усилителей она казалась неподъёмной, но это ощущение было привычным. Он перенёс её к ПЕХу генерала, установил на место сгоревшей и убедился, что блок работает штатно. Затем вынул вторую батарею из своего ПЕХа и заменил повреждённую батарею генерала.

В свой ПЕХ Седьмой установил батарею с лёгким вздутием корпуса.

На какое-то время её должно хватить.

Он снова забрался в броню и запустил диагностику. Проверка прошла успешно, но индикатор заряда шагнул в красную зону.

— Работать будет, — пробормотал Седьмой себе под нос, просто фиксируя факт. — Но недолго.

Он нагнулся к генералу и виброклинком окончательно срезал искорёженную защитную пластину.

Бот всё ещё дрейфовал на обломке линкора.

Точнее, дрейфом это уже можно было назвать только по привычке. Гравитация планеты нарастала, цепляла огромный кусок мёртвого корабля всё крепче и тянула вниз, ускоряя падение. То, что ещё недавно было частью сверхтяжёлого линкора «Звезда Аллурии», теперь превратилось в раскалённый камень, обречённый войти в атмосферу и сгореть, если только масса, броня и случайность не позволят ему дожить до удара о поверхность.

— Ну что, сержант? Готов? — в приватном канале связи раздался голос Квира Сана.

Сухой, чёткий — голос командира, ставящего задачу, а не человека, спрашивающего о чужом самочувствии.

Сержант Унт Сер ответил не сразу.

Он будто прислушивался — сквозь броню обломка, сквозь вибрацию корпуса, сквозь едва уловимый скрип перегруженных узлов, которые держались уже не потому, что должны были держаться, а потому, что аллурианские инженеры когда-то заложили в них запас прочности, превышающий все разумные требования.

Планета тянула их вниз, словно голодный зверь, вцепившийся в добычу. Плотные слои атмосферы уже поднимались навстречу жаром и давлением.

— Приготовьтесь, генерал. Мы входим в атмосферу, — наконец сказал сержант.

Сам вопрос он проигнорировал.

Квир отметил это, но ничего не сказал.

Сначала всё было почти незаметно. Тонкий свист за бортом, будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Потом пришла дрожь — сперва мелкая, нервная, едва различимая через демпферы, затем всё более яростная. Казалось, сам космос решил разорвать их на части, прежде чем отдаст планете.

Обломок входил под острым углом. Воздух вокруг него вскипел. Невидимая стена сопротивления ударила в нос конструкции, заставив её содрогнуться. Генерал вжался в ложемент. Нейросеть, связанная с ИИ бота, показывала нарастающую перегрузку. Кровь тяжело приливала к голове, в висках стучало, но Квир держался. Он умел держаться. Слишком давно умел.