Книга Открытая вражда, страница 158 – Владимир Мясоедов

Собственно, даже если быть очень оптимистичным до крайности, то у Болеслава просто не было ничего такого, чтобы получить вассалитет Коробейникова, разделив его и владыку Больших Грибов, с каким юношу связывает нечто куда более крепкое, чем просто деньги или взаимные интересы. Да и не рассчитывал ни на что Болеслав, ясное дело, просто сделал жест, прямой и оскорбительный, намеренно и старательно показывая себя не просто пустозвоном и гулякой, а чуть ли не конченным дебилом. И в какой-то момент он и сам верил в то, что Коробейников повелся, все же опыта такой роли у Болеслава несколько веков набралось, а юнец остается юнцом, каким бы талантом и чернокнижником от самого Лукавого он ни был.

Угу.

Повелся.

Конечно же.

Финальный и невероятно «щедрый» подкуп случился, оскорбление было вручено публично и максимально грязно, настолько грязно, что грубее только попытаться в лицо плюнуть, попросить почистить себе ботинки или начать угрожать взять в заложники детей и жену. Водолеев и его покровители были бы не против, проверни Болеслав Четвертый что-то этакое, но тут уже никакая услуга не окупит подобного, не тогда, когда она обозначена «необременительной». Одно дело просто оскорбить и унизить, причем так, что себя при этом унижаешь как бы ни больше, выставляясь тем еще скудоумным скрягой. Ладно скудоумным, но скрягой! Никто не смел называть его скрягой в лицо!

Совсем в иную цену встанет стать врагом пусть сто раз молодому, пусть две сотни раз неопытному, но смертельно опасному чернокнижнику, у какого на руках крови высших магов как бы ни больше, чем у Болеслава. Разведка у магната не ела свой хлеб зря, про индийские приключения того, кого ему «поручили» обозлить, тот знал весьма неплохо. Повторить судьбу того же бесноватого Форуга Пара как-то не хотелось, так что в своих действиях четкой черты поляк не переходил. Нет уж, столько он не был должен ни Водолееву-старшему, ни уж точно Бобровым.

Плевок в лицо совершился, а мальчишку он задел, тот и скрывать того не пытался, а значит и долг списан. По изначальной задумке, после публичного и настолько яркого предложения, иные магнаты, те, какие собирались предлагать правильно, уже не смогут подойти с тем же делом так легко и просто. Потому что тогда Коробейников сам себя в лужу посадит, если хотя бы говорить с ними согласится. А ведь его собирались вербовать, покупать и всячески заручаться поддержкой самого молодого и, скажем так, предельно необласканного родиной боярина. Бженджищикевичи, Лещинские, Джергажджак — их триада вполне себе видела себя квартетом или даже пятиугольником, если бы хватило чего предложить архимагистру Святославу. Но нет, сам Болеслав не верил в то, что архимагистр соблазнится такой ролью, а предлагать больше, так и править их пятиугольным союзом стал бы владыка Больших Грибов.

Пока еще не настолько тяжело положение этих трех древних, коварных и влиятельных игроков, чтобы приглашать на царство московита, но это пока еще.

Теперь же даже начать переговоры будет сложно, сложнее, чем раньше. А ведь неплохие перспективы у троицы высматривались, совсем неплохие! В первую очередь тем, что влив в свои семьи такую сильную кровь, уж точно не получишь кучи полагающихся к силе кровников. Одно из преимуществ юности Коробейникова в том, что за ним пока еще не тянулся длинный шлейф могил уважаемых панов, а значит и новых врагов не появится. У всех троих, особенно у наследившего и под Москвой, и под Веной, и под Варшавой чертового Януша, и так слишком много таковых образовалось. Не успевает хоронить ни врагов, ни редеющую от покушений свиту, ответные удары по какой даже десятилетнее перемирье полностью не остановило.