Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 111 – Брендон Сандерсон

— Нейл! – окликнул Каладин, когда тот шел обратно. – А Вестники едят?

— Вестники могут есть. Если этого не делать, возникает чувство голода. Наши тела сильно инвестированы, но не бессмертны: бессмертны лишь наши души. – Он повернулся к Каладину, высоко держа душезаклятый паек. – Такая еда идеальна.

— У нее вкус прогорклой оружейной смазки.

— Она поддерживает жизнедеятельность, удобна в путешествии и не отвлекает. Душезаклятое мясо, застывшие жиры, сушеные питательные вещества.

Нейл откусил от пайка без какого-либо выражения на лице.

— Солдату больше ничего и не требуется.

Как угодно. Каладин не собирался спорить по данному вопросу. Нейл удалился широким шагом, зато на камне неподалеку оказался Сзет. Он наблюдал.

— Что такое? – спросил Каладин.

— Дожидаюсь порции рагу, – ответил шинец.

Однако, шквал побери! Каладин подумал о том, как решительно Сзет это сказал, выслушав речь Нейла о ценности походных пайков.

Каладин поспешно взялся за дело. Вскипятил воду в маленьком котелке, принялся нарезать и бросать туда овощи.

Хотелось разговорить Сзета. Но что-то… что-то словно бы шепнуло ему голосом Шута: «В этой части тебе говорить не полагается. Просто слушай…»

— Я разрываюсь между двумя вариантами, – произнес Сзет. – И вижу достоинства обоих.

Каладин кивнул, не отрываясь от нарезки овощей.

— Вчера я поступил так, как требовал Нейл, – продолжил Сзет. – Я пошел убивать и выиграл, но только благодаря помощи Сил. Мосс когда-то был моим другом. Теперь же он – еще один труп, который я должен нести на себе.

Каладин снова кивнул.

— Мне это невыносимо, – сказал Сзет, – но я дал обещания. Клятвы. Я делаю доброе дело для родного края, я это чувствую. Следует продолжать, невзирая на то, чего мне это стоит.

Каладин дорезал длиннокорни. Потом, пока рагу томилось, поиграл на флейте, потому что его попросил Сзет и потому что это раздражало Нейла.

Сзет не ушел, даже когда явился Нейл с грозным взглядом. Вестник снова удалился, когда Каладин дал Сзету миску, и боль шинца как будто сошла с его лица, пока он ел.

За едой Сзет сказал:

— Я бы… выслушал твои соображения, Каладин Благословленный Бурей.

Мифическая сила рагу. Каладин улыбнулся, зачерпывая из миски, и кое-что понял. В Поде, в детские годы, он мечтал о том, чтобы овладеть копьем и научиться сражаться. Но лучшие моменты в его жизни, как и наиболее важные связи, возникали не благодаря тренировкам с копьем. Они возникали благодаря обучению иного рода. Им занималась его мать в те же ранние годы, когда учила его чистить длиннокорни и варить овощи. Надо же.

Как бы посоветовал ему поступить сейчас с Сзетом Шут? Наверное, рассказать историю. Из хороших историй Каладин знал только те, что случались в его жизни.

— Я знал одного человека, – произнес он, – Гошеля. Он был вместе со мной в рабстве в один из самых темных периодов моей жизни. Рабы просили меня научить их сражаться, чтобы восстать против хозяев. Они выяснили, что у меня был боевой опыт.

— Да, – задумчиво проговорил Сзет, – рабство – отвратительное варварство. Я бы тоже сопротивлялся.

Каладин с удивлением поднял взгляд:

— Но… я думал… В смысле, ты же так долго служил!

— Я принес клятву занять такое положение, – пояснил шинец. – Тебя же обрекли на это силой? Предали?