Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 171 – Брендон Сандерсон

Нет. Он не позволит своей гордости подвергнуть город опасности. Он хорош в доспехе, но один из его дублеров справится лучше. Его это бесило, но зрелым решением было предоставить кому-то другому сражаться вместо него.

Они миновали тень поверженного громолома. По крайней мере, ноге досталось до шквала внушительное надгробие. Дальше располагались уборные: ряд деревянных будок с ведущими к ним ступенями. Нижняя их часть снималась, и все содержимое периодически душезаклинали. Адолина забавляла мысль о том, что часть бронзы в городе появлялась буквально из дерьма.

Младший Кушкам был здесь: в перчатках и фартуке поверх мундира мыл уборные. Его оружие лежало рядом, и ему, здоровому солдату, предстояла полноценная смена на передовой – как всем. Однако в перерыве вместо отдыха его отправили заниматься этой работой.

Адолин едва сдержал гнев: разжаловать такого человека, как Гезамал, оскорбительно. В особенности оскорбительно для всякого солдата, принявшего скоропалительное – и верное – решение ослушаться приказа в изменившихся обстоятельствах.

— Гезамал, – окликнул Адолин азирца, привлекая его внимание. – Мне не хватало вас сегодня во время игры.

Насколько можно было судить в темноте, Гезамал был рад видеть князя: он расправил плечи и спрыгнул со ступенек.

— Адолин? Уже ходите? Да вы мигом будете готовы снова встать в строй.

Маленькая ложь, из тех, что говорят друг другу солдаты. Они обменялись рукопожатием – правда, только после того, как Гезамал снял перчатки и встал с подветренной стороны.

— Как вам моя новая резиденция? – поинтересовался он, взмахнув рукой.

— Это унизительно, – тихо сказал Адолин. – Поверить не могу…

— Стойте, – изменившись в лице, перебил его Гезамал, напрягся и отпрянул. – Не говорите дурно об императоре.

— Не буду. Но эта история с вашим разжалованием – это же безумие! После того, что вы сделали?!

— Я сделал то, что требовалось, – ответил Гезамал, и в его голосе послышались ледяные нотки. – То же и здесь.

— Что? – не поверил ушам Адолин.

Гезамал понизил голос:

— Когда я отдавал своим людям приказ идти в бой вместе с императором, я понимал, чего мне это будет стоить. Если бы его ранили, меня бы казнили. Он, хвала небесам, остался цел, так что я принимаю все как есть.

— Вы поступили правильно.

— Именно поэтому я спокойно отношусь к моим новым обязанностям.

— Это плохой подход к воинской дисциплине, – заявил Адолин. – Нельзя наказывать солдат за принятие хороших решений, а иногда даже за принятие ошибочных. Офицеры должны не бояться действовать. Чрезмерный страх последствий приводит к неуверенности командования, а это чревато катастрофой.

Гезамал со вздохом опустился на ступеньки одной из будок, кивнув в ответ подошедшему к уборной солдату.

Он ссутулился, перекрестив руки, и сказал:

— Наверное, не следует винить вас за то, что вы даете советы, когда именно ради этого мы вас сюда и пригласили. Да и совет, пожалуй, хорош. Алети разбираются в том, как поддерживать дисциплину в боевых частях.

— Не все, – возразил Адолин, вспомнив армию Садеаса. – Но я кое-чему научился. Нам нужно добиться отмены вашего разжалования, а в крайнем случае я хочу видеть вас в своей гвардии. Я ценю солдат, имеющих смелость поступать так, как поступили вы.

— Благодарю за предложение. Но я не уйду.