Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 364 – Брендон Сандерсон

К сожалению, Далинар слишком хорошо знал Таравангиана. Старый друг не просто желал мира, он желал быть тем, кто его принесет, причем по-своему. В этом они были похожи – теперь и всегда.

Далинар вновь посмотрел на замершего Гэва. Двигались только глаза: моргали, плакали. Он будто бы силился вырваться из оков.

— Он знает, что ты его предал, – заметил Далинар. – Двадцать лет тренировок – и ты даже не дашь ему шанса меня победить?

— Мучительный урок, – сказал Таравангиан. – Мы, стоящие на вершине, никогда не обретем того покоя, что приносим другим. Мы вынуждены пятнать свои души худшей грязью извращенной морали, приносить свои идеалы в жертву стабильному правительству. Давай. Выбирай. Твой народ ждет, что ты сделаешь то, что необходимо.

— Он ждет, что я окажусь хорошим человеком, – возразил Далинар.

— Он ждет, что ты будешь изображать из себя хорошего человека, чтобы им спокойно спалось по ночам. Что значит для тебя эта одна смерть? Твое правительство совершает худшие поступки каждый день. Взять хотя бы твоих не-Сияющих душезаклинателей. Они медленно погибают под воздействием своих сил, чтобы все были обеспечены едой. Темноглазые – рабы, которых ты не хотел освобождать, – горбатятся, отдавая лучшие годы вышестоящим. Ты допускаешь казнь невиновных, чтобы справедливость применялась равномерно. Ты предоставляешь гибнуть солдатам и голодать детям на другой стороне, чтобы твои подданные у себя дома могли по утрам радостно приветствовать друг друга. Такова истинная природа добродетели и лидерства. И если ты не готов пачкать в ней свои девственно-чистые, добродетельные, такие невероятно праведные руки… то я назову тебя трусом. Лицемером худшей разновидности.

В серых глазах Таравангиана по-прежнему бушевал внутренний огонь, приковывая к себе взгляд Далинара.

Голос звучал, будто взятая нота:

— Признай, что я прав.

— Ни за что, – прошипел Далинар.

— Так тому и быть, – проговорил Таравангиан.

Он подошел к Гавинору и забрал из его застывших пальцев Давший Клятву. Вернулся и протянул меч.

— Сдайся и умри. Ты поступишь глупо, но по крайней мере последовательно. – Он подступил ближе, взмахнув клинком. – После этого ты поднимешься вновь – моим военачальником, командиром моих армий. Кровь и ужас станут твоими прозваниями, ведь Черный Шип снова оживет.

Таравангиан вонзил Давший Клятву в камень крыши перед Далинаром.

— Это большее зло, но, если твой выбор таков, я его приму.

— Ты выиграешь в любом случае. Как бы я ни поступил, ты все равно выиграешь.

— Ты правда думаешь, что я был бы здесь при каких-либо иных обстоятельствах? – спросил Таравангиан, оставил меч и попятился.

Тьма за его спиной забилась красной бурей. К нему тянулись ее щупальца, обрисовывая силуэт, рябя от красных молний.

— Мы с силой Вражды нашли друг друга, – сказал Таравангиан. – Ее амбиции. Мои убеждения. Один бог для всего Космера. Выправить то, что тысячи лет назад сломала кучка дураков. Все это начинается здесь, Далинар, с твоего решения.

Бетд, называвший себя Мрейзом, всегда был человеком многих эмоций.

Принятие этого факта – путь взрослого: испытывать чувства не есть слабость, и позволять себе эмоции не есть гедонизм. Это означает быть живым.