Книга Гонец в преисподнюю, страница 164 – Генри Лайон Олди

Я шагнул вперёд:

— Понял?

— Да, господин.

— Хорошо понял?

— Да, господин. Спасибо, господин.

А ещё, мысленно произнёс я, глядя сверху вниз на затылок и перевязанное плечо Фудзи, Рюсэн на меня не обижаться станет, а молиться, — за то, что я его дядю пригрел, спас от смерти и никому не докладываю о вашем семейном позоре.

Я тоже умею торговать тем, что подворачивается под руку.

Стук в дверь дома прервал нас.

Все вздрогнули, даже Широно. Неужели внезапные визиты ещё не закончились? Вряд ли новый убийца решил предварить свой приход деликатным стуком, но чего хорошего можно ждать от незваного ночного гостя?

— Рэйден-сан, — прозвучал снаружи знакомый голос. — Откройте, прошу вас. Откройте, я же вижу, что вы не спите!

И следом, с нескрываемой насмешкой:

— Не бойтесь.

Сказанного было достаточно, чтобы Широно взялся за меч.

Беглянка-лошадь обнаружилась снаружи, привязанная к воротному кольцу. Кобыла глядит на меня то ли виновато, то ли с укоризной, и тихонько фыркает. Какое, однако, верное и преданное животное! Само вернулось, само себя к воротам привязало, чтобы вновь не убежать с перепугу.

Мало ли что тут у вас ещё случится?

Вскоре я уже еду верхом в известном мне направлении. Да, именно так: направление мне известно, а реальный путь через город я знаю лишь на словах. Вы когда-нибудь ездили по ночным улицам Нахи, плохо зная город? То-то же! Даже если улица выбрана удачно и ведёт примерно туда, куда нужно, можно не сомневаться: в самый неподходящий момент она свернёт туда, куда совсем не нужно.

Без знания конкретных ориентиров пропадёшь.

Ориентиры я запомнил. Но поди-ка распознай их в темноте! Фонари? Поначалу они выручают меня. По мере приближения к окраине фонари попадаются всё реже, а там и вовсе пропадают. Спасает луна — её монету лишь слегка надкусил, проверяя на подлинность, недоверчивый демон-меняла — и россыпи тускнеющих звёзд. Впрочем, когда я добираюсь до ветхого горбатого моста через маловодную речушку — предпоследний ориентир! — небо начинает сереть в предчувствии скорого рассвета.

Последние хибары остаются позади.

Копыта выстукивают на досках тревожный ритм. Доски отчаянно скрипят, мост шатается, лошадь в испуге всхрапывает. Мне стоит немалого труда удерживать её в повиновении. Свалиться в реку я не боюсь — как ни шаток мост, им, вне сомнений, пользуются. И перила имеются, это хорошо. Куда больше меня беспокоит производимый шум: оповещать заранее о своём прибытии не входит в мои планы.

Мост заканчивается, кобыла успокаивается.

Теперь копыта тихо ступают по влажной глинистой почве. Ага, помню: наискосок пересечь пустырь, справа — заброшенный храм. Есть храм? Есть, вижу смутные очертания — последний ориентир. Слева под зябкими порывами ветра шелестит бамбуковая роща.

Теплится надежда, что шелест заглушит звуки моего приближения.

У края рощи растёт старая ива. Я спешиваюсь, привязываю лошадь к кряжистому стволу. Тропинка? Есть тропинка. Полтора десятка шагов, и она разделяется: правая тропа ведёт к храму, левая — вглубь рощи.

Я сворачиваю налево.

Голоса? Да, слышу голоса.

Прокравшись вперёд, я встаю возле зарослей, удостоверившись, что остаюсь в их тени.

— …заставляет нас ждать. Это возмутительно! Высокий господин Сай Ханэдзи злится. Высокий господин кипит от возмущения.