Книга Гонец в преисподнюю, страница 167 – Генри Лайон Олди

— Я восхищён вашей выдержкой, Рэйден-сан.

— И когда же всё закончится? — ровным голосом поинтересовался я.

— Думаю, сегодня на рассвете. Похищение вашей семьи заказал высокий господин Сай Ханэдзи. Вы и это уже знаете?

— Знаю.

— Ещё раз убеждаюсь, что вас не зря назначили старшим дознавателем. На рассвете, верней, перед рассветом первый министр назначил мне встречу. У вас есть возможность взять его с поличным. Так ведь у вас говорят?

— Если вы с такой лёгкостью сдаёте мне своего заказчика, почему вы вообще согласились похитить мою семью?

— Откажись я, и первый министр нашёл бы другого человека. Полагаете, я единственный разбойник на Окинаве? Мне подыскали бы замену, и тогда ваши женщины оказались бы в настоящей опасности. А так они под защитой, и никто не знает, где они, включая Сая Ханэдзи. Он не сможет им навредить, что бы ни случилось.

— Весьма предусмотрительно, — вынужден был признать я. — Вы сумели меня удивить, Гура-сан. Где состоится сегодняшняя встреча?

Он всё объяснил в подробностях. Назвал ориентиры, убедился, что я запомнил верно. Карту рисовать не стал — это заняло бы дополнительное время, а времени у нас было в обрез. В какой-то моменту меня мелькнула мысль, что это ловушка, но я быстро отмёл её. Если бы меня хотели заманить в западню и убить, это можно было сделать куда менее изощрённым способом. Да просто подослать ко мне убийцу, двух, трёх! Возвращение от первого министра по пустынным ночным улицам Нахи — лучшего момента для покушения и не придумаешь.

К тому же, как ни странно, я верил похитителю своей семьи.

— Вы могли хорошо на этом заработать, Гура-сан. Я бы заплатил выкуп, не колеблясь ни мгновения. Почему вы предали своего заказчика?

Я задержал Гуру в дверях:

— Почему, рискуя опалой, вы перешли на мою сторону?

Гура тихонько засмеялся:

— Я никого не предавал, Рэйден-сан. Я с самого начала был на вашей стороне.

— Но почему же?

— Высокий господин Сай Ханэдзи — это прошлое Утины. А вы — наше будущее. Будущее в итоге побеждает, таков закон бытия. А Гура-Уголёк всегда на стороне победителей.

— Что ты стоишь? Убей его, я приказываю!

Гура изображает статую. Весьма строптивую статую, надо сказать.

— Убей!

Тень от листьев и стволов падает на лицо высокого господина Ханэдзи. Искажает, комкает черты, красит серым, превращает в отвратительную лицевую плоть каонай, жертвы корыстного перерождения.

— Чего ты ждёшь? А-а, деньги! Тебе заплатят, не беспокойся!

Улыбка Гуры делается явственней.

— Ну что ещё? Ты опасаешься фуккацу? Глупости! Ты рождён здесь, на Утине. Ты можешь убить чистоземельца без всякого фуккацу! Рэйден-сан не даст соврать.

Первый министр подмигивает мне с тонкой издёвкой:

— Я верно говорю, господин старший дознаватель?

— Совершенно верно, — подтверждаю я самым вежливым тоном.

На Уголька, как и следовало ожидать, это не производит никакого впечатления.

— Почему вы улыбаетесь?! — от волнения голос Ханэдзи срывается на визг. — Вы, оба?! Сговорились, да?! Против меня?!!

Поздно до него доходит. Как и стал-то первым министром?

— Генсей, убей его!

Ну вот, а требовал, чтобы без имён.

Рука тощего убийцы змеёй скользит под накидку и возвращается со стальным клыком — узким, бритвенно-острым. Уруга и его напарник берутся за мечи. Берутся — и столбенеют, забыв вытащить клинки из ножен. Бледнеют так, что заметно и в предутреннем сумраке.