Книга Гонец в преисподнюю, страница 170 – Генри Лайон Олди

— А сейчас верите? — интересуюсь я.

— Сейчас верю. Более того, я подозреваю, что вы о многом умолчали, повествуя о приключениях господина Фудо. Если представится возможность, я с удовольствием выскажу ему своё почтение.

У ивы, где я привязал лошадь, мы расстаёмся.

Путники брели по горной тропе.

Мужчина и две женщины проходили под шапками снега, грозившими сломать чёрные ветви деревьев. Вероятно, это был единственный снег, какой можно отыскать на Окинаве. Получив бессмертие на картине Снежной Лодки, трое измученных людей только что выслушали длинный рассказ об ужасных преступлениях, подтвердившихся догадках и опасных выводах.

Они, да ещё господин Уваи, дзайбан представительства князя Сацума.

Мы сидели в его кабинете, где царила скромность, стоившая дороже роскоши. Пили чай — не хуже того, каким угощал меня первый министр. У дзайбана тоже имелись свои поставщики.

Чай мы пили из простых, даже примитивных чашек грязно-зеленого цвета. Вне сомнений, они делались вручную, без гончарного круга. Пористая глина, высокие стенки разной толщины, сетка трещин. Местами — признаки оплавления, неаккуратно растёкшаяся глазурь. У меня дрожали руки. Во-первых, я очень, очень устал. А во-вторых, разобью такую чашку — вовек не расплачусь.

В углу шуршал кистью секретарь господина Уваи. Это был на редкость незаметный человек — едва он присел к столику и взялся за кисть, как я забыл о его существовании. Внешность, и та мигом вылетела из памяти. Даже шуршание не напоминало о секретаре, если я не заставлял себя, как сейчас, вспомнить о нём.

Уверен, он записал всё в точности. Тем более что дзайбан просил меня повторить некоторые, особо интересующие его эпизоды дважды и трижды.

Когда я замолчал и развёл руками, показывая, что поделился всем без остатка, господин Уваи поначалу не произнёс ни слова. Хмурился, размышлял.

— Значит, Ханэдзи, — наконец сказал он. Ханэдзи, отметил я. Не высокий господин, не первый министр. Просто Ханэдзи. Такое обращение говорило о многом.

— Рэйден-сан, примите моё восхищение. Вы столько пережили, что мне страшно об этом даже подумать. Я бы не вынес таких злоключений, клянусь!

— Вы слишком добры ко мне, Уваи-сан.

Хвалит. Восхищается. Унижает себя в сравнении со мной. Значит, сейчас о чём-то попросит. Прикажет? Нет, формально я ему не подчиняюсь. Хотя, конечно, конфликт между дзайбаном и главой управы Карпа-и-Дракона, — это последнее, чего бы я хотел.

Слуга внёс поднос со свежезаваренным чаем. Жестом дзайбан велел слуге удалиться — и сам налил нам обоим.

— Подготовьте арестантов, — он поднял чашку обеими руками на уровень лица, словно вознамерился произнести тост. — Пусть ваши люди не препятствуют.

— Подготовке арестантов? — не понял я. — Чему тут препятствовать? К Генсею уже вызвали лекаря, вправлять челюсть…

— Я забираю их, Рэйден-сан.

— Забираете у меня?

— Забираю у вас. С вашего позволения, разумеется.

Последнее было добавлено из вежливости.

— Позвольте поинтересоваться, Уваи-сан…

Я сделал первый глоток. Пауза, отведённая на глоток, прозвучала, как вызов. Если, конечно, о паузе можно сказать: прозвучала.

— Что вы намерены делать с задержанными?

— Я отвезу их в замок Сюри, — спокойно ответил господин Уваи. — Передам под стражу и сообщу о случившемся принцу-регенту.