Книга Гонец в преисподнюю, страница 37 – Генри Лайон Олди

— Хорошо, ты подготовился к возвращению, — прервал я безликого. — Потом случилось фуккацу… Кстати, как тебя убили?

— Отравили, господин.

— Быстро и безболезненно?

— Да, господин. Они сдержали обещание.

— Кто они? Как выглядели?

— Не знаю, господин. Из порта меня доставили в чей-то дом: в закрытом паланкине, чтобы я не запомнил дороги. Во время отравления я видел парня, чьё тело сейчас занимаю, и ещё одного человека. Толстый, лысый, лет пятидесяти. Больше он мне ничем не запомнился.

— И всё?

— Ещё двое слуг или подручных, сложением похожих на борцов. Они встретили меня в порту. Позже они охраняли меня в дальних покоях. Следили, чтобы я не сбежал. Моё лицо начало меняться к вечеру первого дня после отравления. Точнее, к вечеру изменения стали хорошо заметны. Лысый толстяк очень испугался, велел запереть меня и охранять.

— Да, мне это известно. Изменения начались в первый день и закончились на третий.

Я сказал это для Рюхо и Мияги. Пусть знают.

— Вам известно, что произошло со мной? — каонай вскочил. — Так почему же…

— Сядь! — приказал я. — Ты не первый безликий, с кем я имею дело. Что-нибудь ещё запомнил?

Он сел:

— На спине и плечах слуг были цветные татуировки. Охраняя меня, они часто дежурили раздетыми. Было жарко, господин.

— Татуировки?

— Дракон, тигры. Огненная птица. Волны моря. Каонай задумался, вспоминая:

— Распустившийся пион. Какая-то рыба… Широно не удержался, хихикнул, подлец.

— Ты заплатил им вперёд? — спросил я.

— Задаток, господин. Остальное они должны были получить у капитана моего корабля, когда судно вновь прибудет в порт Нисимура, а меня доставят на причал.

— Капитан был в курсе намеченного фуккацу?

— Нет, господин. Он ждал не меня, а моего приёмного сына, которого не знал в лицо. Не знал…

Безликий зарыдал, прижав тряпки к лицу.

— Что случилось после третьего дня? — я не дал ему выплакаться всласть. — Когда твой толстяк понял, что его замысел провалился? Тебя хотели убить?

— Хотели, господин, — рыдания душили его, речь была нечёткой, сбивчивой. — Хотели, но побоялись.

— Чего?

— Фуккацу, господин.

Они не знали, понял я. Не знали, что безликого можно убить безнаказанно. Этому мебельщику повезло. Хотя смерть, возможно, была бы для него наилучшим выходом.

— Они решили отвезти меня на остров Сотопанари, — он поднял голову. Взгляд безвеких глаз упёрся в меня. — Я слышал, как они говорили об этом.

— Сотопанари?

Я посмотрел на Рюхо.

— Необитаемый островок, — пояснил секретарь.

— К западу от острова Ириомоте. Сплошной лес по склонам горы, и кромка берега. Если там и есть чем питаться, так это яйцами черепах, лягушками и лесными крысами. Думаю, его намеревались уморить голодом. Даже рыбацкие лодки заплывают туда раз в десять лет.

— На Сотопанари множество гремучих змей хабу, — мрачно добавил Мияги. — Из таких делают настойку на авамори с мёдом и травами. Настойка полезна для мужской силы. Я пил хабусю, когда решил обзавестись сыновьями.

Я содрогнулся.

— Укус змеи, — закончил архивариус, щёлкнув пальцами, — очень опасен. Если сразу не принять меры…

— Говорю же, хотели его смерти, — закончил Рюхо. — Вы позволите, Рэйден-сан?

Я кивнул.

Рюхо быстро заговорил — запел, замяукал! — с каонай. Я ничего не понимал, но следил за их беседой с интересом. Лица Фудзи я, к превеликому счастью, не видел, но по позе и жестам безликого ясно читалось, что тот в недоумении, — не понимает, о чём его спрашивают, а может, не знает, зачем его об этом спрашивают.