Книга Золотой лук. Книга II. Всё бывает, страница 90 – Генри Лайон Олди

— Должно быть, подойдет не всякий жертвенник? — осторожно поинтересовался я. — Лучше в каком-нибудь уединенном месте, да?

Ясно представилось: в сумерках я крадучись вхожу в главное святилище Афины. Воровато озираюсь, нет ли кого (нечестивые помыслы, ага!), забираюсь на жертвенник, укладываюсь спать. Посреди ночи или перед рассветом меня хватают разъяренные служители, приняв за святотатца или полоумного бродягу, который не нашел другого места для ночлега. Что делают с богохульниками в Ликии, я уже видел. А в Афинах? Есть крылья, нет — полечу со скалы бойкой пташкой…

— Отрадно видеть столь острый разум в столь юном теле! — возликовал Полиид. — Если доживешь до моих лет, тебя, возможно, тоже станут звать мудрецом. Смотри, не возгордись! Итак, тебе нужно выйти из города через южные ворота. Затем пройти…

Старец глянул на трапезничающего Агрия.

— Проехать, — исправился он, — по дороге, ведущей в Спарту, около трех стадий. На первом же перекрестке сверни направо…

Дерево потемнело от времени и дождей.

Грубо вырезанная статуя сероокой Девы без малейшей приязни взирала на меня из прогалины между густыми зарослями кизила и колючей стеной терновника. Казалось, богиня-воительница, опершись на зловещего вида копье, стоит меж двух армий, изготовившихся к бою, собираясь подать сигнал к началу сражения. Сейчас явится мой брат Арей, говорил ее взгляд, и приступим.

Судя по трещинам, уродовавшим статую, и побегам вьюнка, что оплели ноги и талию богини, Арей являться не спешил. Я надеялся, что он подождет еще немного — по крайней мере, до завтрашнего утра.

Жертвенник — грубо обтесанную плиту высотой в полтора локтя — пятнали застарелые следы золы и копоти. Судя по всему, жертв здесь не приносили давно. Несмотря на указания Полиида, отыскать нужное место удалось с трудом. Направо от перекрестка вела разбитая и заросшая сорняками дорога, которая вскоре превратилась в тропу, а там и вовсе попыталась меня одурачить, сгинуть в непролазной чаще. Я возвращался по своим следам, отыскивал едва заметные намеки, оставленные тропой-притворщицей — и вздохнул с облегчением, когда наконец удалось выйти к жертвеннику.

Кому и зачем пришла в голову идея спрятать алтарь всеми почитаемой богини в такой глуши? Впрочем, это сейчас глушь, а раньше — мало ли… Я дрожал от нетерпения. Скитаниям конец, остался пустяк — заснуть на жертвеннике с правильными мыслями.

Смеркалось. Царила странная тишина: ни птичьего гомона, ни обычных лесных шорохов. В иной ситуации я не остался бы на ночь в подобном месте. С другой стороны, учитывая, кто меня сюда направил и кому посвящен алтарь — чего мне бояться?!

К жертвеннику вел единственный узкий проход в зарослях. Вернувшись по нему, я нашел подходящую поляну, покрытую сочной травой, и оставил там коня. Привязывать не стал: Агрий не убежит. Если что, он скорее поспешит ко мне, чем рванет прочь через лес.

Вернувшись, я смахнул с жертвенника мелкий сор: сухие листья, ломкие веточки. Отыскал в котомке подходящую тряпицу, протер грубую поверхность. Лучше жертвенник выглядеть не стал. Прости, Дева, я честно старался. Надеюсь, ты будешь ко мне благосклонна.

Последний луч солнца пробился сквозь листву, мазнул по алтарю, словно указывая место для ночлега — и погас. Тьма быстро сгущалась, подступала со всех сторон. Я взобрался на жертвенник. Лег на спину, подложив под голову котомку. Нет, неудобно. Перевернулся на правый бок. На левый. Опять на правый. Почесался. Чихнул. Ковырнул пальцем в ухе.